– Конечно, как же иначе? Я ведь сразу сказала, – покраснела миссис Хорнби.
– Как называется эта вещица? – упорно вел свою линию Энсти.
– Ой, по-моему, просто маленькая книжечка, но вот тут на обложке вытиснено слово «пальцеграф». Наверное, это и есть название?
– Миссис Хорнби, как пальцеграф попал к вам?
Пожилая леди вперила в адвоката дикий взгляд, начала озираться по сторонам, потом вытащила из кошелька какую-то бумажку, поспешно развернула, принялась разглаживать пальцами, после чего опять скомкала.
– Вам задали вопрос, – нарушил тишину судья.
– Ой, да, – словно очнулась миссис Хорнби. – «Комитет общества покровительства…» Нет, это не то – я имею в виду, Уолтер, знаете ли, по крайней мере…
– Прошу прощения? – с вежливой серьезностью прервал ее Энсти.
– Вы назвали комитет какого-то общества, или я ослышался? – вмешался судья и с беспокойством уточнил: – Про какое общество вы говорили?
Миссис Хорнби снова разгладила бумажку и тупо уставилась в нее.
– Про общество покровительства умалишенным, ваша честь.
По зрительской галерее прокатился хохот. Даже секретарь суда и пристав не могли больше сдерживаться и, отвернувшись, потихоньку смеялись.
– Как это общество связано с пальцеграфом? – сурово спросил судья, водворив в зале тишину.
– Никак, ваша честь. Совсем никак.
– Тогда зачем вы упомянули о нем?
– Я уверена, то есть я понятия не имею… – забормотала миссис Хорнби, вытирая глаза бумажкой вместо платка.
Судья снял пенсне, с недоумением и растерянностью воззрился на пожилую даму, затем повернулся к адвокату и обреченно добавил:
– Что ж, постарайтесь возобновить допрос, мистер Энсти.
– Миссис Хорнби, не волнуйтесь, пожалуйста, – с мягкой убедительностью попросил барристер. – Как у вас очутился пальцеграф?
– Я думала, его принес Уолтер, и так же считает Джульет, но Уолтер говорит, что я все перепутала, а ему лучше знать, ведь он молодой, у него превосходная память, и у меня в его возрасте была такая же. Короче, я растерялась. Может, не настолько важно, откуда у меня эта вещь?
– Наоборот, чрезвычайно важно, – возразил Энсти. – Мы должны докопаться до правды.
– Если вы хотите себе такой же, то…
– Нет, – запротестовал Энсти. – Наша цель выяснить, как вот этот конкретный пальцеграф появился у вас, понимаете? Например, вы купили его сами. Тогда где именно? Либо вам его кто-то дал. Кто же в таком случае?
– Уолтер полагает, будто я приобрела эту безделушку сама, мне же кажется, что он подарил ее мне, а он отрицает – в общем, в голове у меня все перемешалось.
– Не беспокойтесь, пожалуйста, об Уолтере. Каково ваше собственное мнение?
– Ох, я все-таки склоняюсь к тому, что пальцеграф мне дал Уолтер, хотя память у меня в последнее время, увы…
– Значит, пальцеграф у вас от Уолтера?
– Да, будто бы так; кроме того, Джульет уверена в этом.
– Кто такой Уолтер?
– Боже, как кто? Уолтер Хорнби, мой племянник. Я думала, вы в курсе.
– Вы помните, когда впервые увидели пальцеграф? В какой ситуации?
– О, весьма отчетливо. Мы ждали к обеду гостей из семейства Колли – нет, не дорсетширских Колли, хотя они тоже исключительно милые люди, как и другие Колли, с которыми мы, правда, не дружим, то есть вообще незнакомы. Так вот, отобедав, мы слегка заскучали, поскольку Джульет, моя племянница, в тот день порезала палец и не могла играть на рояле, как обычно, разве что левой рукой. Моя дорогая девочка, конечно, отказалась, сославшись на уважительную причину, а из Колли никто не увлекается музыкой. Нет, забыла: Адольф Колли немного трубит на тромбоне, но он не взял его с собой. Мы разговаривали, не зная, чем еще заняться, когда пришел Уолтер. Он был в отличном настроении, принес пальцеграф и снял у всех, в том числе у себя, отпечатки пальцев. Гости оживились, правда, Матильда, старшая дочь Колли, слегка обиделась, что узор ее пальца вышел каким-то смазанным. Она сказала, что Рубен толкнул ее под локоть, но, по-моему, это просто кокетство…
– Отлично, миссис Хорнби, – похвалил Энсти. – Вы ясно помните, что ваш племянник Уолтер именно в тот раз, при гостях, дал вам пальцеграф?
– Да-да, это случилось при Колли, только я забыла уточнить, что Уолтер вообще-то племянник моего мужа…
– Мы поняли. Вы уверены, что Уолтер, а не кто-то другой, снимал отпечатки пальцев?
– Господи, конечно! Я пока еще не выжила из ума.
– И вы подтверждаете, что до того самого случая ни разу в жизни не видели пальцеграф?
– Естественно. Откуда бы он взялся? Раньше его никто не приносил.
– Вы одалживали его кому-нибудь? Или он все время находился у вас?
– Ой, я однажды заметила кое-что подозрительное, но упаси меня Бог кого-то обвинять: никаких доказательств у меня нет, просто это несколько странно. Видите ли, красная книжечка постоянно лежала в ящике моего комода рядом с мешочком, где я хранила носовые платки, то есть они и до сих пор там. Один раз я впопыхах забыла взять их в дорогу и вспомнила лишь в кэбе, пришлось задержаться…
– Вы держали пальцеграф в ящике вместе с носовыми платками?
