Око разума полностью

– Ладно, – резюмировал Файф. – Алекс, мне нужно, чтобы ты разослал глобальное электронное письмо всем, кто работает под началом Келвина – вернее, работал, прошедшее время, пожалуй, будет в данном случае уместнее. В общем, дай им знать, что он взял несколько дней за свой счет и не будет отвечать на звонки и электронку. – Файф тяжко вздохнул. – Будем надеяться, что найдем Деламатера и всех остальных соучастников до истечения сорока восьми часов, то есть, видимо, до утра вторника. Как бы то ни было, как только мы известим власти, я сразу же созову пресс-конференцию. Как и сказал Алекс, это будет грандиозным событием. Грандиознейшим. Я приготовлю два набора реплик – на случай, если мы схватим Деламатера, и на случай, если нет. В обоих случаях я выражу наше раскаяние, негодование и намерение двигаться вперед, загладив вину филантропией и улучшением качества человеческой жизни. – Он вперил в Альтшулера многозначительный взгляд. – И провозглашу Алекса нашим новым гендиректором.

Тощий ученый испустил долгий усталый вздох. Он мечтал когда-нибудь стать генеральным директором новаторской технической компании. Но не так. Да и кому бы такого хотелось? Альтшулер словно был заместителем Адольфа Гитлера, просто умершего, прежде чем впаять «Титаник» в айсберг. И теперь назначен новым капитаном.

Прими поздравления с повышением, Алекс.

– Нечего и говорить, – продолжал Файф, – что все касающееся Келвина Грея и этих имплантатов остается строго между нами вплоть до пресс-конференции. Эд может раздавать задания своей наемной команде, но об истинной подоплеке – ни-ни. То же касается и тебя, Алекс. Ни намека никому. Согласны?

Альтшулер и Коуэн заверили его, что понимают важность происходящего и полностью согласны.

– Еще что-нибудь? – осведомился Файф.

– Да, – отозвался Алекс. – Как ты, несомненно, понял из записи нашей встречи, один из экипажа «Эксплорера» еще жив. Ник Холл. Нужно привлечь его как можно скорее. На самом деле он должен участвовать в пресс-конференции.

– Ты абсолютно прав, – поддержал Файф. – Хорошая мысль. Есть идеи, как это сделать?

Альтшулер устало кивнул. Последние события выжали его резервы почти до капли. Если в ближайшее время он не поспит хотя бы пару часов, проку от него не будет.

– Фактически говоря, – он с натугой изобразил мимолетный намек на улыбку, – да.

Меган Эмерсон и Ник Холл страстно целовались на диване Глендонов уже пять минут, и малая часть мозга Меган, еще способная к рациональному мышлению, дивилась, как это Ник умудряется не давать рукам воли лапать ее хотя бы чуточку. Либо ей отказывает осязание, либо у него железная воля.

А потом ее сознание наткнулось на реальный вопрос. Да как это вообще началось? Неужели она сделала первый ход? Вспомнить Меган не могла. Еще секунду назад они говорили, а потом… нет.

«Умоляю, скажи мне, что не я сделала первый ход», – подумала она.

«Не знаю, кто из нас, – телепатически откликнулся Ник Холл. – Это просто… типа случилось».

«Блин, – подумала Меган, моментально высвобождаясь из объятий. Она и забыла, что не может формулировать вербально сильные мысли, чтобы Холл не уловил их. – Ты не должен был этого слышать».

«Извини, – ответил Холл. – Но если тебе от этого легче, тот из нас, кто это начал, был гением».

Меган улыбнулась. Затем подалась вперед и снова целовала его еще добрую минуту, прежде чем снова отстраниться.

– Пойду к холодильнику за бутылкой воды, – вслух сказала она. – Ты ничего не хочешь?

– Не можешь прихватить мне диетический «Маунтин Дью»?

– А ты знаешь, что еще утро, правда?

– Считай, это вместо кофе, – развел он руками. – Холодного желто-зеленого кофе.

Меган осторожно двинулась на кухню, стараясь игнорировать головокружительные чувства, хлеставшие из нее, как вода из сломанного пожарного гидранта. Надо сосредоточиться. Постигнуть случившееся. Разумно ли было так поступать?

Долгая беседа, начавшаяся за их субботним поздним обедом, продолжилась без сбоя по их возвращении во временное жилище, чудом претворившись в беседу за поздним ужином. Ник Холл и не знал, что может быть забавным, чутким и остроумным. С некоторыми людьми проговорить пять минут хуже, чем вырвать зуб. С Холлом же общение не требовало ни малейших усилий.

Они только что вернулись с обеда, не успели оглянуться, и вдруг пора ужинать. Целые часы пролетели совершенно незаметно. Оба одинаково удивились, что уже так поздно. Меган читала, что это явный признак того, что ты увлечен и наслаждаешься общением. Пять минут в зубоврачебном кресле могут показаться вечностью, но пять часов, доставляющих настоящее наслаждение, пролетают в мгновение ока.