— Очень просто. У него была большая охрана! — охотно объяснил Фрак. — Когда я ее перебил, мне стало интересно, кого это они так охраняли? Спросил рабов, те сказали — правителя Мессаны. А тут и жена его прибежала. Начала голосить, зачем я разлучил ее с мужем. Ну, я и не стал разлучать их!.. — простодушно докончил он.
— Сколько же воинов было в охране этого правителя? — удивился Евн.
— Десять, а может, двадцать — я не считал! — пожал плечами Фрак. — Я и руки им не стал отрезать, сказано же было — только господ!
— Дважды молодец! — воскликнул царь. — Дарую тебе милость служить в моей личной тысяче!
Услышав завистливые возгласы, бывший гладиатор довольно усмехнулся и отошел в сторону. Угрюмые воины, одетые в звериные шкуры, тут же набросили на его плечи дорогой халат и повели за собой.
Евн вопросительно посмотрел на Прота. Тот, очнувшись, бросил в кучу руку мессанийца и пал ниц перед царем.
Евн дал ему знак подняться.
— Ты свободен! — прикрывая ладонью зевок, сообщил он.
Кузнец несколькими осторожными ударами сбил с шеи Прота ненавистный ошейник с надписью: «Верни беглого раба его хозяину Луцию Пропорцию».
Прот ошеломленно потер шею и замер.
— Так я… свободен?! — вырвалось у него.
— Да, на вечные времена! — кивнул Евн.
— Проходи дальше, там о тебе позаботятся! — шепнул Серапион.
Но Прот не мог так сразу двинуться с места.
— И я… могу отправляться к себе на родину? — нетерпеливо воскликнул он.
Евн усмехнулся. Стоящие вокруг него телохранители и члены Совета угодливо засмеялись.
— А где твоя родина? — поинтересовался царь.
— В Пергаме!
— Ах, в Пергаме! — протянул Евн, обращаясь к своему окружению. — А я думал где–нибудь в Скифии!
Хохот раздался еще громче.
— Я понимаю, это далеко… — смутившись, пробормотал Прот. — Чтобы добраться туда, нужен корабль. Но я… готов купить его!
— А какой тебе нужен корабль? — подал голос сидевший у ног царя безобразный шут. — Военный римский? Египетский? Финикийский? А может, торговый греческий?
— Пожалуй, военный — римский! — подумав, выпалил Прот и вздрогнул от нового взрыва хохота.
Теперь уже смеялся и сам Евн.
— Но тебе также понадобятся и гребцы! Много гребцов! — поднял скрюченный палец шут. — Ты что — готов купить и их?
— Конечно! — уверенно кивнул Прот, не понимая причины веселья.
— Довольно! — раздался неожиданно голос Евна. — Дайте ему золотой статер из тех, что вы принесли сегодня. Он достаточно повеселил меня!
Оттолкнув ногой шута, царь дал знак Серапиону приблизиться. Когда тот покорно наклонил перед ним голову, шепнул:
— Не сводить с этого пергамца глаз ни днем, ни ночью, следовать за ним всюду! Узнать, на какие деньги он собирается купить корабль и гребцов!
Евн отпустил новоиспеченного коменданта Тавромения, и его взгляд остановился на стоящем неподалеку от трона Клеобуле.
— А–а, старый знакомый, земляк моего верного Фемистокла! — приветливо протянул он. — Ты, наверное, убил так много мессанийских господ, что даже не смог донести все руки? Или мешок с ними у тебя за спиной? Так развязывай его быстрее, и ты — свободен!
Клеобул вздохнул и развел руками:
— Я не смог…
— Что не смог? — удивился царь.
— Убить господина…
— Не слышу! Громче! — приложил ладонь к уху Евн. — Чтоб все слышали!
— Я не смог убить господина! — выкрикнул Клеобул, доведенный до отчаяния издевательством царя.
— Тогда и я ничем не могу помочь тебе! — деланно вздохнул Евн и, поджав губы, сухо приказал охранникам: — Этого Афинея заковать и отправить в рабский эргастерий вместе с теми рабами, которые не оказали мне поддержки при взятии Мессаны!
Старый Армен, едва волоча ноги от усталости, наконец, выбрался на шумную торговую улицу.
«Где–то здесь должно быть жилище Писикрата! — подумал он, озираясь среди многочисленных лавок, торговавших мясом, рыбой, овощами и вином. — Но где?..»
Он склонился в почтительном поклоне перед идущим мимо афинянином и протянул ему дощечку с адресом купца.
Прохожий, не останавливаясь, брезгливо взял нагретую за пазухой раба навощенную дощечку, на ходу прочитал вслух:
«В середине Дромоса1, между харчевней Аркесила и горшечной Андроника, по правой стороне…» Там! — махнул он рукой в сторону самых больших лавок.
К счастью, указанный афинянином дом Писикрата оказался совсем рядом. Проходя мимо харчевни, где бедняки торопливо уплетали куски лепешек с сыром и мясом, запивая вином, Армен сглотнул слюну, и уже через минуту постучал в дверь одной из самых крупных лавок Дромоса.
— Кого еще там несет? — послышалось ворчание. Дверь приоткрылась, и Армен увидел хмурого приказчика. Разглядев раба, он недовольно пробурчал:
— Закрыто! Господин с госпожой уже отдыхают!
— Но я от Писикрата! — воскликнул Армен. — Послан сюда его отцом! За помощью!
— Пропусти его! — послышалось из глубины лавки, и Армен проскользнул в открывшуюся дверь.
— Тут все написано! — пробормотал он, протягивая дощечку сидящему за столом чернобородому мужчине, похожему на Писикрата. Рядом с ним сидела на клине молодая красивая женщина.
— Эртей, — ленивым тоном произнесла она. — Ну, когда же он оставит нас с тобою в покое?
