– Ну, всё-таки за время твоих скитаний чему-то же ты научился, – невозмутимо возразил господин. – Мне кажется, у тебя есть чутьё на опасность. Вот главная твоя задача – чтобы до встречи с нежелательными людьми дело и не дошло.
Тут я вспомнил кое-какие подробности своего горестного купецкого существования.
– А вдруг меня кто опознает? – озабоченно спросил я и передёрнул плечами. – Вдруг я ещё в розыске?
– Глупости не говори! – отмахнулся господин. – Да кому ты нужен! Ты год бродил по дорогам Державы, и кто тебя схватил? Таких, как ты, десятки тысяч, только и дело стражникам, что приметы ваши запоминать. Вот Алаю нашему – тому действительно за ворота соваться не стоит. Там-то дело иное, большая политика… Ты ведь историю Алая знаешь?
– Ага, – сказал я. – Только знаете, что я скажу. Алаю нашему лучше в доме не появляться, когда юный господин Баалару приходить будет. Потому что вдруг он Алая узнает? Тот ведь тоже в Благородном Училище был, а оно же в городе одно такое. И на вид они одного возраста. Может, вместе и учились?
– Что, поделился с тобой Алай своими бедами? – хмыкнул господин. – Но выводы делаешь вполне здравые. Умён, значит! Вот потому-то я тебе и поручаю такое задание. В общем, постарайся, чтобы вы оба ни во что не вляпались. Завтра, как придёт Баалару, подберёшь ему одежду подходящую, и ступайте. Ну а если чего случится – сразу сюда беги. Только гляди, если вдруг в стражу заберут, ни про него, ни про себя ничего не говори. Соври что-нибудь правдоподобное. Даже если за воришек мелких примут – не беда. Высекут и отпустят. Ну а если не отпустят, то я вас вытащу, и это говорю тебе твёрдо. Усвоил?
На это я лишь молча поклонился. Что тут было говорить? А сам себе я сказал, что вроде не прокололся нигде, ни смелость ненужную не показал, ни слишком уж большую трусость. Обычный такой мальчишка, себе на уме, но приказ господский выполнит, уж не сомневайтесь.
Да, вы правильно интересуетесь! Конечно же, улучил я минутку в тот вечер и спросил Алая о графском сыне Баалару Хидарай-тмаа. Нет, разумеется, я не только не раскололся о том, зачем графёныш к нам пожаловал, но даже и о том, что назавтра мне предстояло его выгуливать. Сказал, что юный граф прыщи сводить пришёл, и что краем уха услыхал я, в кабинет на звонок входя, как Баалару этот господину про Благородное Училище сказал, дескать, учится он там. Вот и любопытно мне, значит, стало, не знает ли Алай такого. По годам вроде близко.
Ну конечно, знакомец оказался! Хоть и не в одном классе учились – Баалару годом старше, но всё равно они же там все друг друга знают.
– А ничего, – пояснил Алай, – неплохой пацан. Не вредный, не обзывался, родом своим не кичился, хотя и мог бы – Хидарай-тмаа в золотых свитках уже тысячу с лишним лет значатся. Только очень уж стеснительным он тогда был, оттого и потешались над ним многие. И слабый к тому же, как занятия по ручному бою, так он в последних. Ну, может, сейчас что изменилось, сколько времени-то прошло…
– Ты осторожнее всё-таки! – посоветовал я. – Когда приём, возле дома не крутись, на глаза не попадайся. Он же сюда ходить будет, пока все прыщи не сойдут. Вдруг тебя увидит, вспомнит – и разболтает. Не по злобе, а так, по глупости. Мало ли кто рядом услышит… А ты же в розыске…
Вот и поговорили.
А на другой день погода исправилась. Облака ветром вдаль утащило, на синее небо солнышко выползло, и утром как вышел я на двор, горшок ночной выносить – так и замер прямо. Играет солнышко, в лужах отражается, капельки на оставшихся листьях блестят, словно камни драгоценные, всеми цветами переливаются. У меня аж настроение поднялось, хотя как проснулся, мрачен был – всё мне в тот миг не нравилось. И прогулка предстоящая, и перед Алаем было как-то неудобно, и за этого самого потерявшегося Алиша боязно. А ещё грызло меня, что так давно я в доме господина Алаглани живу, а только и установил, что чародейство и впрямь есть. Главного же – как именно оно творится, до сих пор не ведаю, и что хуже того, понятия не имею, как это вынюхать. И к тому же о паутинке один раз нарушенной я не забывал. Один раз нарушена – а после нет. Значит, нюхач здешний хитрее, чем мне думалось. Понял, что кто-то его просёк, и стал осторожнее.
Но, почтенные братья, вот ведь как смешно человек устроен – стоит прекратиться дождям, солнышку выглянуть, и как-то затихают все тревоги. Словно зубная боль после того, как отвар из листьев девятисильника выпьешь.
Ну ладно, к делу так к делу. В общем, не успел господин позавтракать, как наш юный граф в ворота позвонил. Там, кстати, хитроумно устроено. Если кто снаружи верёвку дёрнет, сразу несколько колокольчиков звонить начинают, и во дворе, и в доме – причём и в людской, и в кабинете господском. Верёвка снаружи в ход колесо приводит, а от того колеса под землёй, в деревянных осмоленных коробах другие верёвки протянуты.
В общем, побежал я встречать, провёл графёныша в малую гостиную, а сам мигом к господину, доложил.
– Раненько что-то он, – заметил господин, доедая говядину с тушеными овощами.
