– К вашим услугам, – маленький человек с достоинством поклонился. – Пулю из торта изъяли?
– Несомненно.
– А из пострадавшего?
– Думаю, да.
– Хотелось бы узнать, пули выпущены из одного оружия или из разных?
Шварцвальд пристально посмотрел на Пуаро. Как ни странно, в отличие от Гастингса, этот тип производил приятное впечатление.
– Вы хотели бы принять участие в расследовании? – ответил он вопросом на вопрос.
– Думаю, это вряд ли потребуется. В части определения непосредственного исполнителя убийства мой без преувеличения громадный опыт, – глаза Пуаро хвастливо сверкнули, – не нужен, и так все ясно. Но заказчик?
Шварцвальд погрустнел.
– Да, в таких делах заказчика определить крайне сложно, практически невозможно. К тому же ваш дружок Гастингс застрелил убийцу.
– Кстати, когда вы его отпустите?
– Почему это я должен его отпускать? Может быть, он чистильщик, уничтожил киллера, выполнившего задание, а?
– Бред, Шварцвальд, вы это сами отлично понимаете. Киллер лишь исполнитель. Он не мог знать заказчика, такие заказы поступают через сложную цепочку посредников.
Шварцвальд знал, что Пуаро прав.
– Посмотрим, – пробурчал он, – не хотите ли осмотреть чердак?
– С удовольствием.
Они поднялись по лестнице. Дощатый пол чердака был заляпан кровью, уже засохшей. Помещение ярко освещали софиты. Труп снайпера убрали. Криминалисты в белых халатах и целлулоидных перчатках собирали последние крупицы возможных улик.
– Есть результаты? – спросил Шварцвальд.
– Да, пулю из Абрама Зона достали, из торта тоже, завтра будем сравнивать, но первое впечатление, что обе выпущены из одной винтовки, – криминалист указал на упакованное в целлофан оружие. – Киллер застрелен метров с трех из «Барракуды» мистера Гастингса. Одним выстрелом наповал. Личность его установлена. Действительно полицейский… Семья в ужасе.
– Показания очевидцев?
– Ничего существенного. Только близнец, Адам Зон, сообщил, что приблизительно за час до покушения разговаривал с братом и тот намекнул, что опасается герра Боббера, так как Боббер должен ему крупную сумму.
– Ясно, ясно… Ну что же, пора поговорить с готской мафией по душам.
Шварцвальд с неожиданной резвостью сбежал вниз по крутым ступенькам, а Пуаро остался наверху в обществе криминалистов.
Боббер принял комиссара в кабинете.
– Герр Боббер, верно ли то, что вы одалживали у герра Абрама Зона крупные суммы?
Боббер встал из-за стола.
– Верно. И что же?
– Вы собирались расплатиться?
Шварцвальду показалось, что он услышал, как Боббер заскрипел зубами.
– Безусловно, это нормальные коммерческие отношения между партнерами. Не там копаете, комиссар! Я сам когда-то был полицейским, и скажу вам…
– Не надо, – Шварцвальд грубо прервал говорящего. – Я копаю там, герр Боббер, где хочу и где, между прочим, есть мотив.
– Повторяю, вы копаете не там. Очень скоро вы наткнетесь на гранит, смотрите, не обломайте когти.
– Спасибо за добрый совет, но я копаю отбойным молотком. Увидимся в комиссариате.
Первые дни расследования Адам провел у постели Абрама. Врачи отчаянно боролись за его жизнь. Адам и думать забыл про дискету с отцовским текстом, мысли были заняты страшным покушением. Он не хотел верить, что друг отца, Боббер, планировал убийство Абрама. Однако факты свидетельствовали именно об этом. На следующее утро после злополучной ночи в усадьбе «Эйбесфельд» Боббер на собственном самолете покинул Германию. Через несколько дней выяснилось, что он находится в Лондоне.
Комиссар Шварцвальд готов был лопнуть от злости: как могли погранцы разрешить вылет? Но точка! Сделать хрен что получится. Лондон никогда не экстрадирует бежавшего из Германии предпринимателя. В субботу утром Шварцвальда вызвал министр.
– Поздравляю, дело можно считать закрытым? Передавай документы в прокуратуру, Боббера будем судить заочно.
– Прошу прощения, но расследование в самом разгаре. Не уверен, что заказчик Боббер.
– Как это – не уверен?! А что же, честный человек разве убегать станет?
Шварцвальд переминался с ноги на ногу.
– Могу лишь повторить: никаких доказательств, что заказчик покушения Боббер, у меня нет. Скорее, наоборот…
– Ладно, хватит! – министр позволил себе повысить голос. – Сказано – передавай дело в прокуратуру, значит, передавай. Указание сверху, – министр поднял палец. – И Гастингса этого выпускай, в двадцать четыре часа! Понял?
– Яволь, – хмуро отозвался Шварцвальд и вышел из комнаты.
Несколько дней в камере отразились на Гастингсе. Выглядел он неважнецки – осунулся и уже не походил на любимца светской богемы. Шварцвальд предложил ему сесть.
– Мы выпускаем вас, Гастингс.
– Это естественно, беззаконие не может длиться вечно, – Гастингс говорил заносчиво.
– Может, дорогой мой. Поверьте мне, может. И все-таки, скажите прямо, зачем вы убрали киллера?
– Боже, какая глупость! Я могу идти?
– Да, вы свободны.
Пуаро отправил встречать Гастингса из тюрьмы свой шикарный лакированный «Бьюик» с шофером. Какой смысл ехать самому? Закутавшись в плед, он остался дома, собираясь встретить компаньона, сидя в любимом кожаном кресле.
