Шелленберг рассказывал потом Максу, что именно в этот момент в комнату вошла Траудель, личный секретарь Гитлера.
– Мой фюрер, ваше лекарство.
– Спасибо, Траудель, – Гитлер выпил порошок.
Кто-то всхлипнул. Гиммлер направился к выходу. Остальные стояли неподвижно. Фюрер обвел всех странным взглядом, пошатнулся и упал. Великая эпоха закончилась.
«30 апреля черный день немецкой истории». «Не выдержало сердце вождя германской расы». «Преемник Геринг» – вот краткое содержание утренних газет.
Макс помассировал затылок. Воспоминания о молодости, похоже, повышали давление. «Где Умберто? Что-то давно его не слышно», – подумал Макс.
Умберто не скучал, разглядывая в одном из последних залов музея фоторепортаж с похорон Гитлера. Макс прочитал его мысли.
– Мечтаете увидеть то же самое в Италии?
– Бог с вами, – испугался Умберто, – как можно. Долгие лета.
Он как будто даже слегка присел и поклонился.
– Ладно, вечереет уже, а мы до сих пор не поговорили. Вы ведь помните, у меня к вам дело.
«Настоящий консерватор, – думал Умберто, – захотел ехать в тот же ресторан, где с утра пили кофе. Все-таки немцы туповаты. Втемяшится в башку что-нибудь, будут долдонить одно и то же всю жизнь».
Опять ресторан «Дондолино». Полистав меню, Макс заказал равиоли.
– Умберто, – мягко начал он, – мне надо, чтобы вы отправились в Готенбург. И встретились с этим вашим приятелем, как его, черт, Вильгельмом. И не просто встретились, а убедили его кое-что сделать.
– Что сделать?..
– Заняться кое-какими исследованиями.
– Да какими исследованиями? Он же калькуляторами сейчас почти не занимается. Так… работает над программками машинного перевода, причем все больше в области литературы.
