После того, как он ослабил меня наполовину или больше, Мал'горос снова позволил мне говорить, и я воспользовался этой возможностью, чтобы неконтролируемо рыдать. Глубоко внутри я его ненавидел, а ещё глубже — хотел ответить остроумной ремаркой, чем угодно, лишь бы прикрыть стыд и унижение того, что он делал со мной. Но агония одержала верх над тем, что осталось от здравия моего рассудка.
— Я оставлю тебя себе навсегда, — сказал мне Мал'горос, — поскольку у меня нет ключа к заклинательному плетению, которое тебя поддерживает. Но не волнуйся — ты будешь моим самым любимым питомцем.
Он вернулся к своему ужасному пиру, но одна ясная мысль приносила мне толику удовлетворения. «Питэр, поспеши».
Я полностью потерял ощущение времени.
Заняло у него это минуты или часы, я не мог быть уверен. Мне это казалось вечностью. От меня мало что осталось. Мал'горос поглотил всё, кроме всё ещё сковывавшей меня мёртвой плоти. Шипы исчезли, но я был слишком слаб, чтобы двигаться. Во мне остался только эйсар от заклинательного плетения, которое поддерживало меня — проклятая магия, связывавшая душу подлинного Мордэкая, и удерживавшая меня в моём проклятом, неумирающем состоянии.
Моё сознание начало угасать, слишком слабое, чтобы поддерживать себя, пока я смотрел вслед уходящему Мал'горосу.
— Позже я найду тебя, — сказал он, уходя, — …через неделю, или через месяц, или год… когда мне станет скучно. А пока мне ещё многое нужно сделать.
Я отчаянно хотел заговорить, но мои губы отказывались шевелиться.
Он остановился, глядя на меня с жалостью:
— Я иду завершить начатое. Твоя семья, твои люди, твоя раса — все они… ты понимаешь?
Я не мог кивнуть, но мои глаза, наверное, показали ему мои чувства.
— А когда я закончу с этим, останемся только ты да я, и другие, подобные нам. Я, возможно, позволю новым Ши'Хар, которых ты любезно вернул к жизни, продолжать существовать, если они смогут найти способ освободить нас. Это — на самом деле твоя единственная надежда. В противном случае я их тоже уничтожу, а потом нам просто придётся забавлять друг друга очень, очень долгое время.
Я снова пожалел, что мои мёртвые глаза не могу плакать, но они продолжили предавать меня, оставаясь сухими и почти безжизненными.
— Не думай, что твои люди смогут спрятаться, — добавил он, снова приостановившись. — Я не разборчив. Если будет необходимо, я сровняю горы, сожгу леса и вскипячу океаны. Я не против убить всё живое просто для того, чтобы убедиться, что они мертвы. Это должно немного тебя успокоить.
Судя по всему, Мал'горос усвоил определение слова «успокоить», отличное от моего.
Возможно, он мог читать мои мысли, поскольку тут он, похоже, ответил мне:
— Им не обязательно жить, Мордэкай, но твои страдания, и мои — они будут длиться вечно.
Я закрыл глаза, и позволил своему сознанию уплыть во тьму. «Закончи это, Питэр, пожалуйста».
Гарэс снова был вынужден служить ездовым животным, неся на своей спине двух людей и трёх богов. Боги могли бы и сами полететь, но Уолтэр настоял на том, чтобы они оставались вместе — иначе было бы труднее поддерживать его заклинание невидимости.
Огромное количество используемого эйсара, а также хаос сражения, позволили Уолтэру несколько изменить заклинание невидимости. Полагая, что бойцы были сосредоточены на сражении, он дал щиту лёгкую проницаемость для света и эйсара, чтобы они могли видеть и ощущать бой. Изнутри мир выглядел подёрнутым тёмной дымкой, в то время как снаружи они казались призрачными и эфемерными для остроглазого наблюдателя.
Миновав ворота, легко было определить, куда двигаться. Лишь в примерно полумиле от них появлялись частые вспышки света и глубокие, глухие взрывы характерных железных бомб Мордэкая.
«Зачем он их использует?» — задумался Гарэс. Они наверняка были почти бесполезны против существа с могуществом пауко-бога.
— Что происходит? — спросила Пенни. Дымка, в сочетании с тем, что она была ограничена лишь обычным зрением, не позволяла ей легко определить что-то, происходившее далеко.
— О использует свои железные бомбы, в большом количестве, — ответил Уолтэр, силясь почувствовать что-то более конкретное. Они уже были менее чем в четверти мили, но щит мешал его магическому взору.
— Он побеждает? — с надеждой спросила она.
— Несомненно, он победит, — сказал Гарэс. — Его сила минимум вдвое превышает силу паука, но сражается он странно.
— Ему следует пытаться закончить бой побыстрее, если приближается Мал'горос, — указал Уолтэр.
Они оба замолчали на миг, дивясь тому, что воспринимали. Отсутствие коммуникации весьма раздражало Пенни:
— Что?!
Уолтэр казался сбитым с толку:
— Я не понимаю. Что это?
Но дракон в точности знал, что он видел. «Глупец!» — мысленно воскликнул он. Резко развернувшись, он начал мощно хлопать крыльями, чтобы набрать высоту.
— Ты летишь не туда! — возмутилась Пенни.
— Нам следовало остаться в замке, — ответил Гарэс, — а ещё лучше — вообще быть в вашем скрытом убежище.
Уолтэр будто был заворожён, глядя назад, пока дракон поспешно уносил их всё дальше:
