Окончательное искупление полностью

— Это? — сказал он, подняв бровь и бросая взгляд на брошенный мною камень.

— У меня было не особо много времени, — правдиво сказал я.

— Тем не менее, идея хитрая, — сказал он, делая мне комплимент, — хотя оказалась не очень эффективной.

— Ты видел камень, — ответил я. — Мне почти не с чем было работать.

— «Если это когда-нибудь случится снова, тебе следует сделать что-нибудь подобное», — прокомментировал Брэксус.

Конечно, он был прав. Как часто и бывало, некоторые самые светлые мои мысли приходили лишь тогда, когда я гнал пургу. Похоже, что ложь подстёгивала мою творческую сторону.

— Тебе за это придётся пострадать, конечно, — холодно сказал Мал'горос. — Я ещё не закончил тебя наказывать.

— Возможно, ты захочешь пересмотреть своё решение, — спокойно сказал я ему. — Последняя обработка едва не свела меня с ума. Ещё раз так сделаешь, и я уже, возможно, больше не смогу тебе помочь, — добавил я, постучав пальцем по своей черепушке.

— Помочь мне? — неверяще спросил он, и засмеялся.

Наша разница в силе не поддавалась сравнению. Моё предложение казалось ему таким же смехотворным, как если бы муравей предложил свою помощь солнцу. Его смех звенел долго и громко.

Я не перебивал его, предпочитая подождать, пока он не утихомирится. Отсмеявшись, он снова уставила на меня:

— Что я вообще мог бы получить от тебя такого, что я уже не забрал? — спросил он.

— Уход, — ответил я.

— От чего?

— От этого, — сказал я, указывая руками на всё вокруг. — От всего этого.

Гнев мелькнул в его взгляде:

— Насмехаться надо мной вздумал? Если и был какой-то способ избавиться от этой бессмертной участи, то твой предок уничтожил его вместе с остальными Ши'Хар две тысячи лет назад.

— Они вернулись, — напомнил я ему.

— Тэнник был человеком, — сказал Мал'горос, едва не плюясь в своём раздражении, — и лошти, который он украл, был из рощи Иллэниэл. Они ничего не знали о моём создании.

Я начал было говорить, но его воля пришпилила меня на месте подобно невидимой руке.

— Не упоминай при мне Лираллианту. Она была невежественным ребёнком. Она ни за что не могла знать ключ к моим узам, — процедил он. Его ярость окружала меня подобно осязаемой силе.

Не в силах сделать ничего более, я поднял бровь. Миг спустя он отпустил меня, снедаемый любопытством даже в ярости:

— Что?!

— Ты полагаешь, что я говорю о твоём народе. Однако ты даже не принял во внимание человеческое чародейство, — сказал я без грана хитрости в голосе.

Его взгляд метнулся к камню, который я бросил ему минуту назад, без слов показывая мне ход его мысли. Он, вероятно, также вспоминал недавнюю битву, и я сомневался, что кто-нибудь когда-либо фрустрировал его настолько полным образом, и настолько долго.

«Начинаешь гадать, так ведь?» — тихо предположил я.

— «Конечно начинает», — сказал Брэксус.

— «Не перебивай», — быстро сказал я ему.

— «Прости».

— Если ты лжёшь… — угрожающе начал мой враг.

— То ты продолжишь пытать меня всю оставшуюся вечность, — нетерпеливо сказал я. — Ты уже несколько раз упоминал об этом.

— Как ты это сделаешь? — спросил он, заинтересовавшись моим предложением.

«Помоги мне идти», — попросил я Брэксуса, и он любезно направил мои ноги, когда я встал, и подошёл ближе к Мал'горосу. Никто не испортило бы мой обман так быстро, как падение после нескольких шагов из-за плохой координации.

Уверенно шагая к нему, я ответил:

— Не буду тебе лгать. У меня есть идея, но я не могу быть уверенным, что она сработает. Твоё заклинательное плетение значительно отличается то того, что я понимаю, — сказал я. Вероятно, это было самым честным, что я сказал ему за всё это время, но я уравновешивал правду, выставляя себя совершенно уверенным в его глазах.

Он презрительно ухмыльнулся:

— Тебя ждёт провал.

— Тогда ты сможешь прибегнуть к иным забавам, — заверил я его.

— Пробуй что хочешь, — приказал он.

— Тебе придётся расслабиться ненадолго. Не отталкивай меня, — предупредил я. — Я должен иметь возможность увидеть твоё ядро, заклинательное плетение в центре.

Совершенно лишённый страха, позволил мне подойди ближе, пока мы не оказались лицом к лицу, а затем его тело раскрылось, разверзшись, чтобы показать то, что место, которое держало его навеки обречённым на нежеланное существование. Тысячи лет научили его, что оно ничему не подвластно, и сама концепция истинной смерти притягивала его так, как не могло понять ни одно живое существо.

— Если ты достигнешь успеха, то содержащаяся во мне сила уничтожит мир, — сказал он, плотоядно улыбаясь. Очевидно, эта мысль была ему приятна.

Однако я уже успел об этом подумать:

— Я в курсе, — ответил я, протянул вперёд руку, коснулся связывавшего его заклинательного плетения, и закрыл глаза.

Самой крупной частью моей лжи было то, что я собираюсь использовать чародейство. Хотя, вероятно, предложенное мною было возможно, это потребовало бы того же самого знания, которого у меня не было, а конкретнее — ключа. Вероятно, появился бы и ворох иных проблем, но меня это не заботило. Я использовал совершенно иную способность.