— Лорд Грамли, желаете ли вы изменить список обвинений в свете этого факта? — спросил Верховный Юстициарий.
Грамли был крепким, бочкогрудым мужчиной в малиновом пиджаке и с пышными седыми волосами. Он сглотнул, прежде чем ответить:
— Да, милорд, я бы хотел снять обвинение в незаконном убийстве Эндрю Трэмонта и его слуг в столице.
«Ну, это оказалось довольно легко», — подумал я.
— Мы всё ещё желаем выдвинуть обвинения в незаконном убийстве обитателей Замка Трэмонт и всех живших в пределах нескольких миль от этого владения, — продолжил Герцог Грамли.
Тут Джеральд Уинфилд, Герцог Уинфилда и Верховный Юстициарий повернулся ко мне:
— Лорд Камерон, желаете ли вы защищаться лично, или кто-то будет вас представлять?
— Представлять меня будет Леди Хайтауэр, Ваше Благородие, — ответил я.
После гибели её отца Роуз стала «главным Хайтауэром», хотя на самом деле теперь её фамилия была Торнбер. Это была ситуация, схожая с моим титулом «Камерона», хотя моя фамилия была Иллэниэл.
Уинфилд обратился к ней напрямую:
— Леди Хайтауэр, готовы ли вы представить обоснованную защиту? Законы Лосайона порой сложны. Не следует небрежно относиться к такому делу.
Он намекал на тот факт, что, будучи женщиной, она, вероятно, не обладала сообразительностью, необходимой для того, чтобы справиться с такой трудной задачей. Эта мысль заставила меня улыбнуться.
— Я чувствую себя способной справиться с этой задачей, Лорд Уинфилд. Пока что я не чувствую приближения обморока, но, быть может, нам следует побыстрее начать процесс, пока напряжение не сломило мою слабую конституцию? — услужливо предложила она.
Он немного поглядел на неё холодно, но промолчал.
Восприняв его молчание как согласие, она продолжила:
— Я хотела бы вынести предложение снять обвинения с Лорда Камерона.
Это было неожиданным.
— На каких основаниях, Леди Хайтауэр? — спросил Высший Юстициарий.
— В то время, когда случилось нападение на Замок Трэмонт, Эндрю Трэмонт был уже мёртв, милорд. Лишившись покровительства принёсшего присягу короне вассала, жившие там люди больше не попадали под действие закона. Не будучи под действием закона, они также не были под его защитой, — ловко объяснила она.
В толпе послышались аханья, и я должен был признать, что мне потребовалось какое-то время, чтобы раскрутить её логическую цепочку. Её предпосылка, по сути, означала, что поскольку люди Трэмонта потеряли своего лорда и больше не имели формальной связи с правительством Лосайона, они и защитой его тоже более не могли пользоваться. Это по большей части основывалось на том факте, что на заре правовой системы Лосайона всеми правами и властью было наделено дворянство, по решению короля. Жившие на принадлежавших дворянству землях люди изначально не имели никаких прав кроме тех, которые им давал их лорд. Взамен они получали защиту от эксплуатации или нанесения урона от любых иных лордов королевства.
Любые беззаконные крестьяне, не присягнувшие никакому конкретному лорду, в глазах закона были бесправны. Их можно было убивать, ловить или грабить любому подданному королевства.
Хотя на первый взгляд это звучало как варварство, изначально это намеревалось для пресечение разбоя и бандитизма. Законные граждане жили в городах и присягали местному лорду, и именно его власть защищала их от капризов или жестокости любых других лордов.
«Поэтому, поскольку Трэмонт умер за государственную измену, она говорит, что его люди были по сути беззаконными, и с ними можно было делать что угодно», — заметил я про себя.
Ариадна улыбалась со своего места, и я чувствовал идущее от стоявшей рядом со мной Пенни чувство восхищения.
Все были либо счастливы, либо обеспокоены этой логикой. Кроме меня — я был расстроен, но по иной причине.
«Это нечестно. Люди должны пользоваться защитой законов Лосайона вне зависимости от того, жив ли их мудила-лорд». Моё второе «я» приказало убить, как оказалось, более тысячи человек. На самом деле это не было моим решением, да и Брэксус не имел намерения добиться именно такого результата, но это нельзя было отметать прочь на основе юридической формальности, которая основывалась на лишении прав тысяч людей. Это было неправильно.
Я наклонился поближе к уху Роуз:
— Отзови это предложение.
Она зыркнула на меня:
— Нет! Это — лучший твой шанс…
— Это неправильно, — тихо возразил я. — Я не хочу победить, создав прецедент, который подвергнет опасности будущие поколения.
— Ты просишь меня отказаться от лучшей твоей защиты, — проинформировала она меня.
— Просто сделай это, — надавил я.
Высший Юстициарий всё ещё переваривал предложение Роуз, когда она снова подняла руку.
Он признал её кивком:
— Вам есть, что добавить, Леди Хайтауэр?
Одарив меня разочарованным взглядом, она ответила:
— Да, Ваше Благородие. Вопреки моему совету, Лорд Камерон желает отозвать просьбу о снятии обвинений, — произнесла она слова, отозвавшиеся аханьем у всех присутствовавших.
Высший Юстициарий странно посмотрел на меня, а затем обратился ко мне напрямую:
— Я уже подумывал о том, чтобы согласиться на снятие обвинений, Лорд Камерон. Вы уверены, что желаете отозвать просьбу?
