Судмедэксперт полагал, что преступнику присущ комплекс самоубийцы, вывернутый наизнанку, что он или она стремится раскрыть страшную тайну, которая слишком долго лежала под спудом, однако на это никто не обратил внимания, и дело свелось к классической простоте. Способ, мотив, возможности и не более того. Способ предполагал наличие человека, знающего, как просто изъять из тела внутренние органы, как компактно и экономно организовано внутреннее устройство творения Господня. Мотивом являлись многочисленные обиды, нанесенные Пендредам, — обиды довольно незначительные, если смотреть на них сквозь призму нормы, однако с позиции человека душевнобольного требовавшие самого жестокого наказания. Вопрос возможностей до самого конца оставался туманным.
Кокс и Уортон на какое-то время отвлеклись на Чарли Меррика, представлявшего собой законченный образчик отбросов общества. Бывший ассистент при морге, а впоследствии предприниматель, он был исключительно порочным человеком, обладал дурным характером и полным отсутствием совести, являя собой воплощение пограничного психопатического состояния. Он также испытывал неприязнь к Шерил Симмерс и Клементу Леверу — совпадение, на которое нельзя было закрыть глаза. И лишь убедительность алиби не позволила сразу его арестовать; а спасло его третье убийство — третье убийство, для совершения которого у него не было видимого мотива.
Оно-то и привлекло внимание к Пендредам.
— Думаю, мне не следует здесь находиться.
Фишер, совершивший грязное дело, задумался о по следствиях лишь утром. Он бродил по ее квартире в нижнем белье, трогая те немногие украшения, которые она удосужилась приобрести. Беверли варила кофе, повернувшись к нему спиной, радуясь тому, что у нее есть такая возможность, ибо ни он, ни она сама не могли порадовать взгляд. Неужто она действительно пользовалась сексом в корыстных целях? Она ощутила презрение к самой себе. Казалось, она была обречена на то, чтобы снова и снова повторять прежние ошибки.
— Почему? — устало поинтересовалась она.
— Ну… — робко ответил он.
Она разлила кофе по чашкам и, задержав дыхание, повернулась, подавив в себе желание закрыть глаза, чтобы его не видеть. «Господи, почему он до сих пор не оделся?»
— Ты имеешь в виду дело Пендреда? Что Гомер изо всех сил пытается доказать, что я ошибалась?
Он молча кивнул.
«Однако полчаса назад ты еще об этом не думал. Это тебя не остановило, когда я устроила тебе такую секс-сессию, какой у тебя никогда в жизни не было».
— Меня еще не отстранили от работы. Я продолжаю оставаться офицером полиции, и, насколько я помню, в уставе ничего не сказано о том, что я не имею права общаться с коллегами.
— Да, я знаю, но…
— Что?
Его колебания стали свидетельством полного отсутствия интеллекта.
— Просто это не очень хорошо выглядит. Если кто-нибудь узнает…
Она опустилась на кожаный диван.
— А почему тебе это раньше не пришло в голову? Например, в пабе?
Она встретила Фишера в «Ягненке и козленке», где вполне умышленно его поджидала, что явилось для него полной неожиданностью. Ей потребовалось довольно много времени, чтобы выбрать из группы расследования такого человека, который был бы достаточно глуп и легковерен и при этом не вызывал бы у нее отвращения. Практически все удовлетворяли первым двум качествам, зато третье составляло существенную проблему. Впрочем, количество кандидатов все время увеличивалось. Из-за безуспешности попыток поймать Пендреда группа разрасталась все больше, но Фишер был наилучшей кандидатурой из всех, во-первых, потому, что участвовал в расследовании с самого начала, а во-вторых, потому, что был осведомлен чуть больше, чем остальные. Таким образом, все остальные думали под его диктовку, хотя его звание и не предполагало, что он в курсе самых сокровенных намерений. А проявлять особую разборчивость у нее не было возможности.
Он устроился напротив нее в одних трусах, и ей пришлось усомниться в степени своей разумности. Не то чтобы от него плохо пахло или ему были свойственны какие-то физические недостатки, но он существенно отличался от тех мужчин, которых она обычно выбирала себе в партнеры, будучи существом высокомерным, не изобретательным и неотесанным.
Оставалось лишь надеяться, что цель оправдает средства.
Поскольку он не ответил, она продолжила:
— По-моему, в том, что ты находишься со мной, нет ничего противозаконного, не говоря уж о том, что об этом никто не узнает. Я, например, никому не собираюсь рассказывать, а ты?
Он покачал головой, и она склонилась ближе:
— Мы же просто позабавились, Терри.
— Да, — рассмеялся он.
— Пей кофе. — И она сама отхлебнула из чашки. — Ну и как там у вас идут дела? — поинтересовалась она, видя, что он повиновался, как послушный маленький мальчик. — Я имею в виду расследование. Можешь не рассказывать, если не хочешь, — добавила она, и мимолетное выражение подозрительности тут же исчезло с его лица. — Я не хочу тебя компрометировать.
— Да ничего хорошего, — пожал он плечами, — думаю, ты и сама это знаешь. По-моему, об этом все знают.
— Да. Я что-то слышала.
Он рассмеялся: