Слухи уверяли, что Марго вечно задирает нос и смотрит на всех свысока. Ее манеры, когда она вошла в наш старый особняк из бурого песчаника, подтвердили эти слухи. Мне она кивнула, словно дворецкому, хотя в их доме на Пятой авеню дворецкого я не заметил, а когда я провел ее в кабинет, она остановилась перед большим ковром на полу, внимательно его оглядела и спросила у Вулфа:
– Это кавказский?
– Нет, – ответил он, – ширванский.
– Вряд ли вы хорошо разбираетесь в коврах. Ваш?
– Как сказать. Я получил его в тридцать втором в Каире. Это подарок от человека, которому я оказал услугу. Подозреваю, что сам он украл этот ковер где-то в Кандагаре. Следовательно, если он раздобыл его незаконным путем, я не могу утверждать, что ковер по праву мой. Если мое владение будет оспорено наследником какого-нибудь кандагарского принца, его женами или наложницами, я, конечно, буду упирать на обстоятельства приобретения, но случай спорный. Впрочем, по истечении определенного времени законность владения перестает оспариваться. К примеру, дед был бандитом и некоторые его подвиги наверняка выглядели сомнительно. Но если потомок какой-либо из его жертв попробует отнять меховую накидку, которую я ношу, над ним лишь посмеются. Я рад, что вы оценили качество ковра, хотя только невежественные люди решили бы, что он кавказский. У кавказских длинный ворс. Вы, должно быть, Марго Теддер? Я Ниро Вулф. – Он указал на красное кожаное кресло. – Присаживайтесь и рассказывайте.
Она раскрыла было рот, закрыла, снова раскрыла. С Вулфом не так-то просто общаться, особенно когда он пристально на тебя смотрит.
– Я уже все сказала по телефону.
– Прошу, мисс Теддер, садитесь. Я предпочитаю, чтобы глаза собеседника были вровень с моими.
Она покосилась на меня. Бедняжка! Садиться она не желала, чтобы не показалось, будто она подчиняется чужому приказу, но и стоять было бы глупо. В качестве компромисса она выбрала одно из желтых кресел в торце моего стола. Как я уже говорил, по ее походке можно было подумать, что бедра у нее в гипсе, но, когда села, она стала выглядеть куда привлекательнее.
– Я пришла не для того, чтобы выслушивать лекцию о правах владения от частного сыщика. Вам известно, что меня сюда привело. Моя мать заплатила вам шестьдесят тысяч долларов ни за что. Вы лишь разместили объявление в газете. За эти деньги вы должны помочь мне отыскать выкуп, уплаченный моей матерью похитителю. Больше десяти процентов получается.
Вулф хмыкнул:
– Двенадцать, если быть точным. Сумма кажется разумной. И что мне надлежит сделать? У вас есть конкретные пожелания?
– Разумеется, нет. Это уже ваше дело. Займитесь тем, чем положено заниматься детективам.
– Могу я рассчитывать на ваше сотрудничество?
Она нахмурилась, вздернула подбородок:
– В чем именно?
Вулф смотрел на нее безмятежно. Раз поставил на место, нет смысла и дальше строить из себя блюстителя манер.
– Будет зависеть от обстоятельств. Примем гипотезу, что… Вы знаете, что такое гипотеза?
– Вы мне дерзите.
– А вы не провоцируйте. Сами же не узнали ширванский ковер. Так вот, о гипотезах. Если я приму ваше предложение, то начну с того, что задам вам несколько вопросов. К примеру, о ваших отношениях с Диной Атли.
Она изумленно уставилась на него:
– А какое отношение это имеет к розыску денег?
– Так я и думал, – кивнул он. – Вы судите предубежденно. Ожидаете, что я поставлю свои мозги, заодно с глазами и ногами мистера Гудвина, против усилий орды официальных дознавателей, которые прочесывают местность и заглядывают под каждый камень. Пф! Это было бы нелепо. Я намерен применить иной подход. Наилучшим – единственно возможным – способом будет изучить историю Дины Атли. Вы знаете, что мы с мистером Гудвином подозревали ее в причастности к похищению. Вы слышали, как ваша мать обсуждала это с мистером Гудвином в среду днем. Теперь мы установили данный факт наверняка. Поэтому…
– Что значит «установили»? Вы так решили, потому что она была там и ее убили?
– Отчасти да, но имеются и другие факты. Она приходила сюда днем во вторник. Следовательно, у нее была связь минимум с одним из похитителей, и я намерен разузнать о ней все возможное. Насколько хорошо вы были знакомы?
– Ну она была секретаршей моей матери. Жила у нас дома, но прислугой себя не считала. По-моему, мама слишком многое ей позволяла.
– Поподробнее, будьте любезны.
– Она сидела с нами за одним столом. Если мы приглашали гостей на коктейль, она тоже приходила, когда бывала в настроении. Если я просила ее что-нибудь сделать, она то соглашалась, то отказывалась. Будто мы ровня, честное слово. А вы хитрец, вот что я вам скажу. Еще какой хитрец! Я сама должна была догадаться насчет Дины, но как-то не задумывалась. Она прожила у нас семь лет. Полагаю, у нее были друзья ее круга, но я никогда их не встречала.
– Вашему брату известно о ней больше?
– Не исключено. – Она кивнула. – Да, я в этом уверена. Он якшался с ней, чтобы позлить меня, – в карты играл. В джин-рамми в библиотеке. Он и вправду вел себя с ней как с ровней. Однажды даже водил ее на призовые бои.
