– Оно будет значимо, только если мистер Вулф найдет пропавшие деньги. Ему причитается пятая часть, и не думайте, что он откажется. Если ваша мать попытается лишить его этой доли, он устроит скандал, и вы тоже пострадаете, уж поверьте. Коли иск дойдет до суда, вас вызовут свидетелем. Со стороны Вулфа.
– Суда не будет. Мою мать заботят не деньги, а Джимми. Точнее, утверждение Вулфа, что Джимми был убит. Зачем, ради всего святого, он сказал об этом дядюшке Ральфу?
– Он и вам сказал.
– У меня хватило ума ни с кем не делиться. – Ноэль поставил на стол пустой стакан. – Послушайте, Гудвин, мне, если честно, плевать. Пускай Джимми убили, мне плевать, кто это сделал. Разумеется, моя мать тут ни при чем, но, если она замешана, мне все равно плевать. Считается, что я уже достаточно взрослый, чтобы голосовать, но, разрази меня гром, со всеми этими условностями и оговорками мне постоянно кажется, что я до сих пор мочусь в постель! Вы говорите, что мне не нужно следовать вашему примеру, однако, будь у меня четыреста тысяч долларов, именно так я и поступлю! Я велю своей матери убираться ко всем чертям! Знаете, я не настолько тупой, каким выгляжу. Я помню, что делал в среду вечером. Я знал, что мать страшно обрадовалась возвращению своего ненаглядного Джимми, и потому спросил у нее о деньгах при свидетелях, а утром собирался пойти к Ниро Вулфу. Но утром Джимми нашли мертвым, и все изменилось. Вулф сказал дядюшке Ральфу, что Джимми убили. Дядя поспешил сообщить моей матери, а вы теперь твердите, что мне пора проявить самостоятельность… Бред какой-то! Обе ноги, говорите? У меня и одной-то нет!
Я жестом попросил официанта подлить нам еще.
– Давайте вот что сделаем.
Достав из кармана блокнот и перо, я начал писать на чистой странице:
Принесли свежие напитки. Я пригубил свой, перечитал написанное, вырвал листок из блокнота и подтолкнул к Ноэлю. Пока он читал, я наблюдал за выражением его лица.
– И что? – спросил он.
– Вот, одна нога у вас есть. Я не жду, что вы это подпишете, понимаю, что на такой шаг нелегко решиться, ведь столько лет на вас давили, но, если вы все-таки подпишете, вам не придется говорить матери, что вы намерены сделать то-то и то-то. Нет, вы скажете, что сделали кое-что: пришли со мной сюда, все обсудили и письменно подтвердили свою устную договоренность с мистером Вулфом. Она больше не сможет прогонять вас в постель без ужина в наказание за непослушание. Конечно, юридически это не важно, поскольку вы и без того связаны обязательством перед мистером Вулфом. Обязательство вы давали при свидетеле, и этот свидетель – я.
Ноэль взялся было перечитывать текст, потом отложил листок, поставил стакан и протянул руку:
– Дайте ручку. – Я выполнил его просьбу, он подписал заявление, придвинул листок ко мне, схватил стакан и высоко его поднял. – Excelsior![8] За свободу! – Поднес стакан ко рту и опустошил одним глотком. На стол плюхнулся осколок льда. Он подобрал ледышку и метнул ее через зал в бармена. Промахнулся на ярд, покачал головой, хихикнул и уточнил у меня: – А что сделала ваша мать, когда вы послали ее к черту?
