— Фу-у-ух, — покачал головой Мельников. — Усольцев! Ты эмоции контролировать умеешь?
— Я бы посмотрел на вас, если бы вы про свою жену такое узнали, — буркнул лежавший, уткнувшись носом в землю, Паша.
Два милиционера подхватили Усольцева и повели его в дом. Всхлипывающая Даша прикладывала к распухшему носу платок, Ольга не делала попыток помочь или посочувствовать подруге. Инесса с Кассандрой шептались. Тамара Васильевна, уже вернувшаяся с остановки, стояла, поджав губы, и ничего не говорила. Потом, правда, она посмотрела на Кирилла и со вздохом пробормотала: «Бедный мальчик».
Я обратила внимание на Рому. Глаза Красильникова беспокойно бегали, он посматривал на свою сестру и словно хотел ей о чем-то сказать. Но такой возможности у него не было — при нем неотлучно находился один из милиционеров.
Необходимо было поскорее продолжать разговор, пока пыл Ольги еще не иссяк. Хотя… Даже после ее обрывочных фраз я сумела сделать кое-какие выводы. И тут как раз все сходилось: и мотивы, и возможность… Да, такой мотив я даже не рассматривала. И сразу становилось ясным, при чем тут Паша Усольцев и его бесплодие.
Но пока я решила ничего не говорить, а послушать Ольгу и Дашу, хотя насчет того, что последняя начнет откровенничать, я сильно сомневалась. Однако я ошиблась.
Когда в доме все расселись кто куда, первой заговорила именно Дарья, возможно, подстегнутая вспышкой ревности и агрессии своего мужа и желая, выставив в черном свете подругу, самой показаться лучше и чище.
— Я сама все расскажу! — заявила она. — Я тоже молчать не стану! Мало ли что Кирилл знает — пускай все теперь узнают! Это из-за Ольги Аркадий Леонидович погиб! Она с ним в тот день на яхте была!
Я видела, как расширились глаза у Инессы, Кассандры, Владимира Ефремовича. У Ромы Красильникова, стоявшего у стены рядом с милиционером, задрожали руки.
«Какие любопытные факты выясняются, — подумала я. — Ну почему никто не сказал мне об этом раньше?»
Собственно, это было понятно — у тех, кто знал обо всем, видимо, у самих рыльце в пуху.
— На какой яхте? — упавшим голосом выговорила Инесса. — На нашей?
— На вашей! — насмешливо кивнула ей Даша. — Только ваш муженек ее не с той целью использовал, с какой вы думаете. Он там с Ольгой встречался!
— Господи, я ничего не понимаю, — заплакала Инесса. — Кассандра, что происходит?
Подруга, сама ничего не понимавшая, даже несмотря на свой «божий дар», сидела как окаменевшая и только машинально поглаживала Инессу по руке.
— Хватит! — хлопнула ладонью по столу Ольга. — Что ты можешь рассказать, если до конца ничего не знаешь? Дура я сама, что рассказала тебе! Доверилась как подруге! Молчи лучше, я сама все расскажу.
Ольга Красильникова выросла в простой рабочей семье: мать трудилась на птицефабрике, отец на заводе. Еще подрастал брат Ромка. До определенного момента все было так, как и во многих российских семьях. Но развалился Советский Союз, встали заводы и фабрики, зато появились многочисленные магазины, ларьки и различные «ООО» и «ЧП». Родители Ольги, подобно многим россиянам, основную часть жизни прожившим в советской стране, не были готовы переключиться на новые реалии и удачно вписаться в них. Да и была ли в этом их вина?
Отец стал попивать, потихонечку спуская накопленные многолетним трудом деньги с книжки, которые вскоре уже ничего и не стоили. Зарплату ему не платили месяцами, а когда выдавали, то она расходилась за два дня, и снова наступали полуголодные дни. Мать разрывалась между своей фабрикой и мытьем подъездов в их доме, а еще порой бралась шить кому-нибудь из своих знакомых. Но денег все равно не хватало.
Ольга к тому времени оканчивала девятый класс. Мать настаивала, что нужно идти учиться дальше, но девочка уже решила, что это совершенно ни к чему. Какой смысл учиться еще два года в школе, а потом пять или шесть в институте, если можно устроиться продавцом или официанткой и за одну ночь зарабатывать столько, сколько мать за месяц? Одна из ее знакомых, чуть постарше, устроилась официанткой в казино, и теперь ее было не узнать. Про деньги эта девушка даже не думала — они были у нее всегда. И Ольга отчаянно ей завидовала и мечтала только об одном: поскорее уйти из школы.
Конечно, пришлось все-таки поступить в училище — в швейное, чтобы хоть как-то успокоить мать. Учеба Ольгу волновала мало: шить она не любила и не собиралась заниматься этим всю жизнь. А работать можно и ночью — в том же казино, например. Или в магазине круглосуточном: сутки отработаешь, трое отдыхаешь. Ну подумаешь, придется пропустить занятия, заработок-то важнее.
