Марк гнал так, как никогда в жизни. Сердце его готово было разорваться от переполняющей его тревоги, отчаяния и какого-то сумасшедшего восторга. Гром почти оглушал, и пару раз ветром его едва не сносило в овраги. А однажды, это случилось у самого Сайрена, молния шибанула в паре десятков метров впереди. Он едва успел вывернуть руль , и почти сразу снова долбануло за машиной. Оглушенный, чуть живой от шока, он хотел было остановиться, но в этот момент вылетел из бури. Дорога была мокрая, но стена урагана застыла за определенной чертой. Потрясенный Марк уставился в зеркало заднего вида. Потом снова вперед. Хрупкая фигурка на отшибе стояла, разведя в стороны руки. Марк притормозил, но в последний момент передумал останавливаться, сам не зная, почему. Он лишь успел как следует рассмотреть фигурку. Это оказалась леди, высокая и седовласая, её кудрявые волосы стлались по ветру белоснежным шлейфом.
Марк вдавил педаль газа, ощутив нервную дрожь при виде темных фигур, толкущихся за гранью бури. Они бились о стену ливня и не могли пробиться сквозь неё.
… Ветер бросает в лицо пригоршни песка. Изящная женщина в седле перед ним доверчиво жмется к его груди. Чуть позади, двое на громадном черном жеребце, блондин и брюнетка. И на сером в яблоках коне высокая тонкая фигура, держащая в объятиях бессильно обмякшую фигурку.
А впереди строй темных фигур. И он понимает, что все кончено.
-Мы встретимся, – говорит блондин, протягивая руки и касаясь их, сжимая в ладони тонкие пальцы своей леди и целуя её в макушку. –Пусть не в этой жизни, в другой. Им не удастся нас разделить.
-Никогда, – говорит хрупкий брюнет с таким прекрасным лицом, что оно кажется неземным. –Мы никогда не расстанемся. Наз, Гай, даю слово искать вас и найти…
В ладони оказывается маленькая ручка его леди.
…Марк очнулся от того, что прямо в ухо бибикнула машина. Повернул голову, чтобы посмотреть, что за мудак идет на обгон на скользкой дороге, и чуть не слетел в кювет. Из потрепанного жизнью грузовика на него смотрели огромные прозрачно-зеленые глаза.
Они затормозили одновременно. Марк не помнил, как выбрались из машины, и как стояли, держа друг друга за руки. Седые волосы, лицо, покрытое сеткой морщин, но все ещё прекрасное. Его нельзя было не узнать.
-Принц…
В горле застыл ком. Он чувствовал, как жжет глаза, как сердце дергается в груди, словно птица в клетке. Две тонкие руки обвились вокруг его плеч.
-Надо спешить, – торопил их огромный мужик с лицом старинной кинозвезды. Марк открыл было рот, но тут же его захлопнул. И правда надо было спешить. Отчего-то он знал, та леди не удержит долго темные тени- тех, кто когда-то уничтожил их.
Он почти не помнил, как они перебрались в его машину, трое мужчин и девушка. Помнил безумную езду, почти полет через заросшие тропки и лесную дорогу. Потом путь им преградило поваленное дерево. И он понял, что это знак.
Элька проснулась от странного звука. Шорох, потом ругань на смеси языков. Она некоторое время сонно пялилась в черную стенку, а потом сообразила, что там, за дверью.
-Дита!!!!!!!!!!!!
Грохот и забористый мат. Элька торопливо затрясла лежащее под одеялом белокурое сокровище.
-Проснись, Роб, миленький! За нами пришли!
-Я здесь, родной мой, – Элька расплакалась. –Я с тобой…
…Влажные шелка. Ворох подушек. Хриплое прерывистое дыхание, стоны. Гибкое горячее тел о в его руках, знойный аромат волос и кожи…
-Таус, ты поедешь со мной?
-Куда ты захочешь, любовь моя…ааххххх!
Острые коготки царапают спину, плечи, нежные губы выстанывают его имя. Он ловит эти стоны, снимает их губами, благословляя в душе этот миг волшебного, всепоглощающего счастья.
-Таус…ммммм…любимая…
Её движения обволакивающе нежны, она словно танцует, поднимаясь и опускаясь на его бедрах. Запрокинутое лицо так прекрасно, что кажется лицом пери или феи. Движения все быстрее, и каждое- ступенька на пути к раю.
Двойной стон гаснет в жаркой прозрачной ночи. А Каир спит, и спят те, кто стал ему дороже собственного сердца.
-Назир, господин мой…
-Да, свет моего сердца…
-Обещай, что скорее убьешь меня своей рукой, чем оставишь…
И он приносит клятву, накрывая её губы своими, её тело своим… И снова сладкий трепет слившихся тел и душ наполняет горячую арабскую ночь…
Марк вынырнул из океана видений, из сумасшедшей каирской ночи, что угасла много веков назад.
