Когда в одном из интервью его спросили: «— Жукова мемуаристы упрекают в грубости даже хамстве по отношению к нижестоящим. Вам маршал нахамил хоть раз?», он ответил: «— Не было такого! Да, требовательный он был, сурово отчитывал за нерадивость, правду в лицо говорил. Но крик и оскорбления — этого не было. Он всегда держал себя в руках, не опускался до брани».
Тем не менее были и другие, кто абсолютно не понаслышке знал Георгия Константиновича.
Той осенью 41-го под Москвой Георгий Константинович был особенно скор на расправу. Один из генералов — командующий 30-й армией Дмитрий Данилович Лелюшенко всегда старался избегать встречи с командующим Западным фронтом, проявляя при этом прекрасную изобретательность.
Всякий раз, когда суровый генерал армии приезжал в его войска, Лелюшенко оказывался на передовой, а докладывал за него всегда заместитель.
Поначалу Жуков не обращал на это внимания, но однажды, появившись в очередной раз, с хитрецой поинтересовался:
— Где опять ваш хитрый хохол?
— Возглавляет рейд по тылам противника! — ответил начальник штаба и указал на карте место нахождения командарма.
Будущий маршал внимательно посмотрел туда и не без удивления сказал:
— Он что, боится меня больше, чем Гудериана?..
О другом эпизоде, характеризующем полководца, рассказал К.К. Рокоссовский:
«Как-то в период тяжелых боев, когда на одном из участков на Истринском направлении противнику удалось потеснить 18-ю дивизию, к нам на КП приехал комфронтом Г.К. Жуков и привез с собой командарма 5-й Л.А. Говорова, нашего соседа слева. Увидев командующего, я приготовился к самому худшему. Доложив обстановку на участке армии, стал ждать, что будет дальше.
Обращаясь ко мне в присутствии Говорова и моих ближайших помощников, Жуков заявил: “Что, опять немцы вас гонят? Сил у вас хоть отбавляй, а вы их использовать не умеете. Командовать не умеете!.. Вот у Говорова противника больше, чем перед вами, а он держит его и не пропускает. Вот я его привез сюда для того, чтобы он научил вас, как нужно воевать”.
Конечно, говоря о силах противника, Жуков был не прав, потому что все танковые дивизии немцев действовали против 16-й армии, против 5-й же — только пехотные.
Выслушав это заявление, я с самым серьезным видом поблагодарил комфронтом за то, что предоставил мне и моим помощникам возможность поучиться, добавив, что учиться никому не вредно. Мы все были рады, если бы его приезд только этим “уроком” и ограничился.
Оставив нас с Говоровым, Жуков вышел в другую комнату. Мы принялись обмениваться взглядами на действия противника и обсуждать мнение, как лучше ему противостоять.
Вдруг вбежал Жуков, хлопнув дверью. Вид его был грозным и сильно возбужденным.
Повернувшись к Говорову он закричал срывающимся голосом: “Ты что? Кого ты приехал учить? Рокоссовского?! Он отражает удары всех немецких танковых дивизий и бьет их. А против тебя пришла какая-то паршивая моторизованная и погнала за десятки километров.
Вон отсюда на место! И если не восстановишь положение...” и т.д. и т.п.
Бедный Говоров не мог вымолвить ни слова. Побледнев, быстро ретировался».
Еще до прибытия Жукова в Ленинград на совещании у Гитлера 5 сентября 1941 г. район Ленинграда был назван «второстепенным театром военных действий».
То есть, перед тем как туда прибыл Георгий Константинович, колыбель русской революции немцы решили не штурмовать. Речь шла о блокаде. Но «маршал Победы» не только не разгадал замысел противника, а продолжал защищать город от штурма. Он бросал подчиненные ему войска в кровавую мясорубку, подпитывая свои прямолинейные приказы самыми обыкновенными угрозами. Так 17 сентября 1941 г, «... все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу».
28 сентября 1941 г, «Все семьи сдавшихся врагу будут немедленно расстреляны, и по возвращении из плена они также будут все расстреляны».
Судя по всему, «народный маршал» вместо того чтобы проявить свой полководческий талант, свои знания, умения и навыки, предпочел этому только угрозу к расправе.
Он не был Рокоссовским, который мог ради победы и сохранения основных сил отступить, занять более выгодный или удобный оборонительный рубеж, а затем в активной обороне уничтожать врага. Тем самым, освободив дополнительные силы для второго эшелона и сделав оборону непреодолимой. Жуков предпочитал маневру силами и охватам совершенно бесплодные контратаки.
А потом были Московская битва и Ржевско-Вяземская операция.
Чтобы не быть голословным в оценке «полководческого мастерства» Жукова ознакомимся с выдержкой из заключения, сделанного группой операторов Западного направления Оперативного управления Генерального штаба Красной Армии сразу же после прекращения последней:
«Операция 33-й и 43-й армий на Вяземском направлении»: «... Общие выводы.
1. (...) Неверный расчет времени и игнорирования условий в которых действовали наши войска, привели к неправильному применению решения, вследствие чего задуманная операция не была выполнена...
