Совершенно иначе протекали бы события, если бы командование округа оказалось на высоте положения и предпринимало своевременно соответствующие меры в пределах своих полномочий, проявляя к этому еще и собственную инициативу, а также смелость взять на себя ответственность за проведение мероприятий, диктуемых создавшейся, чем у границы. А этого сделано не было. Все ожидали указаний свыше».
Бывший начальник оперативного отдела штаба Западного фронта генерал-майор И.И. Семенов свидетельствовал: «Лично я предлагал Климовских и Павлову за две-три недели (после возвращения из Москвы, из Генштаба) до начала войны поднять войска по плану прикрытия, но они на это не пошли, было прямое указание не делать этого. Если бы мы это сделали хотя бы за неделю до войны, разве бы мы дали немцам так быстро продвигаться даже несмотря на их превосходство?»
Но никто ничего не сделал не только за неделю, но и за день...
Что было потом, достаточно профессионально прокомментировал в своих мемуарах Рокоссовский: «Роль командования свелась к тому, что оно смело выполняло устаревшие и не соответствующие сложившейся на фронте и быстро менявшейся обстановке директивы Генерального штаба и Ставки. Оно последовательно, нервозно и безответственно, а главное, без пользы пыталось наложить на бреши от ударов главной группировки врага непрочные “пластыри”, то есть неподготовленные соединения и части. Между тем заранее знало, что такими «пластырями» оставить противника нельзя: не позволяли ни время, ни обстановка, ни собственные возможности. (...) Ведь элементарные правила тактики, оперативного искусства, не касаясь уже стратегии, гласят о том, что, проиграв сражение или битву, войска должны стремиться к тому, чтобы, прикрываясь частью сил, оторваться основными силами от противника, не допустив их полного разгрома.
Затем с подходом из глубины свежих соединений частей организовать надежную оборону и в последующем нанести поражение врагу».
Таким образом, в разгроме Западного фронта был виноват прежде всего сам командующий и его заместители.
За общую же катастрофу Красной Армии летом 1941 г. ответственность должны были понести нарком обороны и начальник Генерального штаба.
Все они по каким-то причинам не использовали элементарные правила тактики и оперативного искусства.
До стратегии дело так и не дошло...
А политика Сталина тут вовсе не при чем!
Случайно или закономерно, но первый величайший подвиг в Великой Отечественной войне совершили бойцы и командиры именно Брестской крепости.
22 июня 1941 г., буквально через четыре минуты после начала артподготовки с той стороны, штурмовой отряд немцев в составе пехотной роты и саперов на 9 резиновых моторных лодках приступил к выполнению поставленной задачи по захвату мостов. А еще через 11 минут вторая пехотная рота противника с саперами взяла железнодорожный мост через Буг. Всего же немцам понадобилось 45 минут, чтобы с огромными потерями захватить два моста, соединяющие Западный (Пограничный) и Южный (Госпитальный) острова с центральной частью Брестской крепости — Цитаделью. При этом, повторюсь, их потери были огромными...
Всего же на взятие крепости военачальники Гитлера планировали не более восьми часов. Но неожиданное ожесточенное сопротивление и огромные потери сорвали эти планы.
22 июня в 4 часа утра немцы открыли ураганный артиллерийский и минометный огонь по казармам и по выходам из казарм, по мостам и входным воротам крепости. Прицельно били они и по домам начсостава. Цель самая что ни на есть обыкновенная: вызвать замешательство среди бойцов и командиров и уничтожить их.
В результате командиры не могли попасть в казармы, а бойцы в одиночку и группами, чаще всего раздетыми, самостоятельно выходили из крепости.
Как сообщалось в одном из кратких боевых отчетов: «В результате личный состав 6-й и 42-й дивизий, а также других частей остался в крепости в качестве ее гарнизона не потому, что ему были поставлены задачи по обороне крепости, а потому, что из нее невозможно было выйти».
Русский писатель Борис Васильев впервые попал в крепость летом 1961 г. «Ничего еще не было построено, подправлено, отретушировано: глубокая, торжественная и, как мне показалась, гордая тишина стояла в крепости, и только осколки, которыми была усеяна вся земля, хрустели под нашими ногами», — вспоминает он.
