Вспомнила язык Кронпринца. Жуть жуткая. И вдруг вижу, по краю скамейки ползёт божья коровка. Наша родная! С красной спинкой и чёрными пятнышками! В груди стало нарастать волнение. А может здесь рядом портал, и она прибыла из моего мира? Я стала осматриваться, нет ли здесь чего похожего на портал? И на что он должен быть похож? Кусты, скамейки, фонтан. Ничего примечательного. Я вздохнула, почему здесь не может быть божьих коровок, вполне могут быть.
- О, божья коровка! – лорд Эйнар подошёл незаметно и стал рассматривать насекомое. – Что-то они поздно в этом году.
Я не ослышалась? Божья коровка?
- Лорд Эйнар, а откуда такое название?
- Это из староэльфийского, его знают только несколько старых шаманов.
Я стала судорожно соображать. Местный североэльфийский похож на синдарин, божья коровка так называется ещё в нескольких языках. Нет, стоп, синдарин – язык искусственный, придуманный Толкиеном. Может Толкиен здесь был? Или отсюда кто-то был у нас? Нет, не состыкуется это у меня в голове. Вампиров у Толкиена не было. Их вообще не бывает, вот эльфы – другое дело, они более реальны.
- Да-да, именно, эльфы бывают, а вот вампиров не бывает, - представитель последних смотрел на меня высокомерно-презрительно, как можно смотреть только на бестолковых блондинок.
- Милорд, попытайтесь понять, я росла в мире без магии, и с точки зрения того мира быть остроухим возможно, а вот питаться энергетическим полем на грани фантастики.
Меня ещё раз одарили надменным взглядом и назидательным тоном продолжили:
- В любой живой природе существует энергообмен. Не вижу ничего странного, что один из видов научится это использовать. И поэтому у меня вызывает недоумение тот момент, что это находится за гранью вашего понимания.
Наверное, он прав. То, что есть люди, которые «вампирят» на других, я почти верю, просто у них это происходит неосознанно, а если научиться этим управлять?
- Милорд, мне значительно лучше. Давайте вернёмся к гостям.
Значительно позже, перед сном, я вспомнила фразу Кронпринца и спросила Мирру, почему же это лорду Эйнару повезло вдвойне.
- Миледи, в храме Амайнаны женят только, если невеста – девственница. По- другому никак.
Вот позорище, теперь все гости знают мой гинекологический статус.
- И что, у вас тут нет девственниц?
- Есть, но, когда ты влюблён, разве дотерпишь до помолвки, поэтому в храме Амайнаны женятся не так уж часто.
- Ну и что, что я девица нетронутая, что с того? Что в этом особенного? Можно же жениться и любом другом храме.
- Барышня, Амайнана в ответ на жертву всегда одаривает семью. Это или материальное благополучие, или рождение особенных детей, или изменение статуса семьи к лучшему.
- Ничего себе. И почему же тогда девушки не блюдут себя, так сказать? Это же своего рода приданое.
Мирра немного засмущалась:
- Вы только не обижайтесь, барышня, но это считается как бы архаизмом, глупым старомодным обычаем. Сейчас все уверены, что надо узнать друг друга поближе до свадьбы, а то вдруг не понравится.
Да… по здешним меркам я не в тренде ...да и по меркам того мира тоже.
- Ложитесь, барышня, отдыхать, завтра у вас уроки танцев, да и портнихи опять придут, свадьба уже через две недели.
- Уроки танцев? – я воодушевилась. – Ура! Мирра, я обожаю танцевать. Я же целых два года не танцевала!
А потом до меня дошло окончание фразы про «две недели».
- Что? Уже через две недели?
Мирра засмеялась.
- Барышня, а вы на помолвке-то были?
Уже лёжа в постели, вспоминала свои занятия фламенко. Завтра оторвусь!
