Но он справится. Они справятся. Главное, избавить мир от этой твари. Мельвезейн. Выяснить, где она укрывается. И раз и навсегда уничтожить болезнь, которой она стала для Адальфивы.
Тальден очнулся от размышлений, когда в дверь кабинета негромко постучались. Паж и верный слуга Скальде бесшумно проскользнул в комнату, поклонился почтительно и замер на пороге.
— Ваше Великолепие, там… Пленник просит… — Юноша запнулся и, переведя дыхание, продолжил, осторожно подбирая слова: — Просит и даже настаивает на встрече с вами. Говорит, это важно. Крайне.
— Который? — Скальде внутренне напрягся.
Навещать кузена могло быть чревато. Ведь не сдержится же, не сможет, закончит начатое: добьёт предателя. Предавшего не только родную кровь, но и весь мир. Хентебесир клялся защищать Адальфиву и более чем заслужил казни дольгаттами. Однако у Скальде на кузена были другие планы, и убивать его сейчас он не собирался.
Только бы совет старейшин не заартачился. Впрочем, после победы Ледяного, когда уже ни у кого не осталось сомнений в том, в чьей власти окажется Север, те присмирели и затихли. Особенно Тригад, подсунувший Ане яд. В последнее время советник вёл себя как шёлковый. Но от этого желание отправить его к порождённым магией чудовищам не становилось меньше.
— Адельмар Талврин, — прервал ход мыслей ледяного мага паж.
Скальде беззвучно усмехнулся и поднялся из-за стола.
— Что ж, не будем отказывать заключённому в его последнем желании.
Тальден последовал за слугой, сжимавшим витую ножку канделябра. Лепестки пламени тревожно подрагивали, то почти тая во тьме узких коридоров и широких галерей, под натиском сквозняка, гулявшего по Лашфору. То снова вспыхивали ярко и принимались храбро сражаться с полумраком. Густевшим по мере того, как они спускались в подземелье замка.
При виде правителя стражники, охранявшие вход в темницу, подхватились. Игральные кости весело запрыгали по столу и упали на пол, затерявшись где-то на тёмном камне.
— Открой, — бесстрастно приказал Ледяной, обращаясь к одному из охранников.
Мужчина стал торопливо перебирать ключи на массивной связке, недолго повозился с замком и толкнул тяжёлую створку.
Пленник сидел в углу тёмной камеры на узком соломенном настиле. Скованный зачарованными цепями, тянувшими из него магию, с каждым часом, каждым днём он становился слабее. Похудевший, с осунувшимся лицом, тем не менее он встретил Ледяного всё тем же горящим безумством взглядом и полными иронии словами:
— До меня дошли слухи, что Тёмная королева пробудилась и готовится к битве.
— Тебя это не должно волновать. Завтра ты умрёшь, и Мельвезейн очень скоро отправится за тобой, — глядя на сидящего на полу заключённого, холодно проговорил дракон.
Получив в ответ язвительное:
— Ты слишком самоуверен, Скальде Герхильд.
Ледяной досадливо скривился, вдруг осознав, что повторяет свою недавнюю ошибку: снова безоговорочно верит в победу.
— Я бы на месте Вашего Великолепия вёл себя осторожнее. Ведь сейчас от твоих действий и решений зависит не только твоя жизнь, но и судьба целого мира.
— Какое отношение имеешь ты к моим действиям и решениям? — мрачно проронил тальден.
Пленник ответил не сразу. Какое-то время, улыбаясь — безумно, почти что счастливо — просто смотрел на Ледяного, а потом торжественно провозгласил:
— Я знаю, как раз и навсегда избавиться от тёмной стервы.
— Но помощь твоя, я так понимаю, будет не бескорыстной, — усмехнулся Герхильд.
Узник поднялся, хоть это и стоило ему последних сил. Привалившись к стене и тяжело дыша, он медленно проговорил:
— Все мы хотим одного и того же: выжить. Ты, я… этот мир. Подумай о своей ари. Ты ведь не допустишь, чтобы Аня пострадала.
— Назови свои условия, — сухо потребовал Скальде, со смешанным чувством презрения, интереса и отвращения глядя на сумасшедшего.
— Жизнь. Свобода, — вновь оживился пленник. Дёрнул за тяжёлую цепь, что приковывала его к стене, и, облизнув пересохшие, растрескавшиеся губы, хрипло выдохнул: — И чтобы с меня сегодня же сняли тагровы оковы и дали нормально поесть. Пока я тут не сдох от голода.
— Я не освобожу тебя, — категорично ответил Ледяной, не потратив на раздумья и мгновения. — На это даже не рассчитывай.
— Предпочитаешь погибнуть? — морщась, хмыкнул мужчина.
— Мы не погибнем. Мельвезейн не выстоять против всех драконов Адальфивы.
— Наи-и-ивный, — издевательски протянул Талврин, рассмеялся и закашлялся. Запрокинул голову, силясь вдохнуть полной грудью сырой, затхлый воздух темницы, и прикрыл глаза. — В прошлый раз, чтобы усмирить Мельвезейн, понадобились маги, драконы, воины и жизнь целой богини. Без Аурели люди бы не победили.
— Те драконы были молоды. Неопытные и неокрепшие юнцы. Мы значительно превосходим их по силе.
— Ну так и Мельвезейн не идиотка и, пока не будет уверена в своих силах и шансах на победу, не высунется. Без козыря в рукаве вам с ней не справиться. Да ты и сам это знаешь. Но можете, конечно, попытаться. Сколькими воинами ты готов пожертвовать, Скальде?
