— Сегодня не самый благоприятный день для подобного рода обрядов. Да и я ещё полностью не восстановился после перемещения в императорский замок. Придётся подождать, Аня.
Расценив ожидание, как отсрочку (отсрочку перед чем бы то ни было), я согласно кивнула и отправилась вместе с Талврином завтракать.
Ближе к вечеру Адельмар снова отбыл на фальвах. Я с тоской наблюдала за тем, как карета мага из большого чёрного шара превращается в бусину гагата, а после растворяется песчинкой в клубах тумана, и мечтала оказаться на месте Талврина. И меня не испугали бы даже тряска в воздушном экипаже, даже молнии и гром, от которого, казалось, сотрясаются стены замка, обдуваемого разошедшимися ветрами.
Здесь, как и в Ледяном Логе, я тоже чувствовала себя невольницей. Изо всех сил старалась отделаться от этого прескверного ощущения — без толку. Ну какая я тут гостья?! Шага без Гритты ступить не смею, всё время нахожусь под её недремлющим оком. Ещё и эти чёртовы магические «оковы»… Царапнула ногтями по запястью и едва не зашипела от боли, с опозданием вспомнив, что зареклась расчёсывать кожу. Скоро на руках живого места не останется. А вот замагиченные железяки точно никуда не денутся.
Пробовала подморозить — куда там! Только добилась того, что вся продрогла насквозь, от своей же собственной магии. Ну то есть от магии Скальде. Собиралась с подоконника перебраться поближе к камину, чтобы погреть косточки и в который раз поразмышлять над своими ошибками, когда заметила показавшуюся из замка домоправительницу.
Кутаясь в плащ, служанка пересекла маленький дворик, окаймлённый несколькими чахлыми деревцами, толкнула ворота и растворилась в образовавшемся между створами проёме. А я, даже не дав себе времени на обдумывание следующей своей ошибки (а в последнее время что ни делаю — всё против меня) сорвалась с места и, выскочив из комнаты, понеслась по коридору, мысленно взывая к Ясноликой, чтобы уберегла от нежеланных встреч с немногочисленными обитателями Салейма.
Мне необходимо знать, кто эта пленница, за что её здесь держат, иначе от неизвестности скоро крыша поедет. Вон и так уже вовсю сыпется шифер. Я должна понять, что на самом деле представляет из себя мужчина, которому доверилась от полной безысходности. Просто потому, что больше довериться было некому.
По замку пронеслась торпедой, благо ни во что и ни в кого не врезалась. Сама не поняла, как оказалась у лестницы с полуразрушенными ступенями, по которым ползли полумрак, сырость… страх. Мой и той, что вынуждена была томиться в этой затхлой клетке.
Главное, чтобы Гритта не вернулась раньше времени и не отправилась проведывать гостью, как делала это сегодня уже не раз. Главное, чтобы никто другой из слуг не обнаружил моего отсутствия. Главное, понять, узнать, разобраться, что за чертовщина творится в этом замке!
Пока преодолевала ступень за ступенью, сердце то замирало, то снова пускалось вскачь. И зубы что-то там отплясывали, очень похожее на темпераментный ирландский танец. Чем дальше спускалась, тем отчётливее слышала всхлипы и шорох, а вскоре до меня донёсся и полный отчаянья, мольбы голос:
— Не надо… Пожалуйста… Хватит! — Пленница зарыдала.
Глаза ещё не успели привыкнуть к темноте, но мне уже было на то плевать. Последние ступени я перепрыгивала по несколько за раз, рискуя с них навернуться и сломать себе шею. Но и это сейчас не останавливало и не имело значения.
Только девушка, заживо погребённая во тьме этого страшного места.
— Я не обижу тебя, — пообещала, до рези в глазах вглядываясь в густой полумрак, пока не различила в одной из камер сжавшуюся в комок пленницу. — Я пришла помочь.
Как — ещё не знаю. Но эту бедняжку на произвол судьбы точно не оставлю. И чёрта с два, Талврин, я позволю тебе проводить надо мной обряды!
Незнакомка подползла к прутьям решётки, приподнялась на коленях, хоть каждое движение давалось ей с усилием, и сказала слабым голосом:
— Там… ключ.
Оглянувшись, заметила колченогий стол, на который указывала девушка, но подойти к нему не успела. Полыхнули факелы на стенах, очевидно, беря пример с уже вовсю полыхавшего в моей груди гнева, и сознание взорвалось от испуганного девичьего крика, сквозь который едва удалось разобрать полные ядовитой желчи слова:
— А вот это вы, Аня, зря.
Минуту или две мы буравили друг друга взглядами — упражнялись в умении проделывать во лбу скважины. Я сдалась первой, не выдержав пытки молчанием. Заговорила, жалея о том, что нельзя с той же лёгкостью прекратить пытку обществом Талврина.
— Ты же убрался на фальвах, — почти выплюнула, не имея ни малейшего желания любезничать с человеком, насильно удерживающим в подземелье беззащитных девушек.
— Как видишь, не убрался. Мне нужно было понять, угомонишься ли. Не угомонилась, — жёсткая усмешка, от которой по маске обходительного джентльмена расползаются трещины. — Тебе же хуже, Аня. Могла бы провести эти дни в комфорте и довольстве и с осознанием, что ты моя гостья.
— Вообще-то у меня уши, а не локаторы. На них столько лапши не помещается.
