– Да, совершенно верно. – В заявлении я перечислил три подобных места, причем работу там я оставил без всяких конфликтов и недоразумений. Была и дюжина других заведений, но о них я предпочитал не упоминать. Проверка должна была пройти гладко, но я сильно сомневался, что она вообще состоится. Как правило, наниматели отделывались формальностью – парой звонков. В дома престарелых не стремились попасть воры, совратители малолетних или даже люди с темным прошлым вроде меня.
– Да, нам нужен санитар для работы в ночную смену, с девяти вечера до семи утра, четыре дня в неделю. Вам поручается наблюдение за холлами, проверка пациентов. Ну, в некоторых случаях уход за ними, неспециализированный, конечно.
– Этим, собственно, я всегда и занимался. – Водил их в туалет и ванную, подтирал полы, если они гадили, купал, переодевал, читал им книжки, выслушивал истории из их жизни, писал письма, покупал поздравительные открытки, общался с членами их семей, был судьей в их спорах, выносил горшки, застилал кровати. Дело свое я хорошо знал.
– Вам нравится работать с людьми? – поинтересовалась Уилма. Еще один дурацкий вопрос, который всегда задают работодатели. Точно все люди одинаковы. Впрочем, обычно пациенты – прекрасные люди. И в мой список входили не они, а обслуживающий персонал.
– О да, – кивнул я.
– И вам исполнилось…
– Тридцать четыре, – ответил я. Неужели так сложно подсчитать? Дата рождения указана в заявлении, в анкетных данных, в пунктах под номером три. На самом деле она хотела спросить совсем другое: «Почему тридцатичетырехлетний мужчина выбрал себе такую жалкую карьеру?» Но нанимателям никогда не хватает мужества задать этот вопрос.
– Мы платим шесть долларов в час…
Так и в объявлении было указано. И предложила она эту мизерную сумму точно подарок. Ведь сейчас минимальная зарплата составляет пять долларов двадцать пять центов в час. Компания, владеющая «Тихой гаванью», прячется под бессмысленным названием «ГВТГ груп» – весьма подозрительное дочернее предприятие со штаб-квартирой во Флориде. Этой самой «ГВТГ груп» принадлежат около тридцати домов для престарелых в дюжине штатов, и за ней тянется целый шлейф скандальных историй, связанных с незаконными увольнениями, судебными исками, отвратительным обращением с пациентами, дискриминацией персонала и налоговыми проблемами. Но, несмотря на скверную репутацию, компания умудряется зарабатывать кучу денег.
– Что ж, прекрасно, – сказал я. И в самом деле, не так уж плохо. В большинстве подобных заведений мальчики, выносящие горшки, получают по минимуму. К тому же я здесь вовсе не ради денег, ну уж, во всяком случае, не ради шести долларов в час.
Уилма все еще изучала мое заявление.
– Выпускник средней школы. Колледж, значит, не заканчивали?
– Не было возможности.
– Плохо, – заключила она. Прищелкнула языком, сочувственно покачала головой. – Лично я получила диплом общинного колледжа[9]. – И мисс Уилма Дрел ткнула пальцем в пункт под номером два, подчеркивая тем самым свое превосходство. Откуда ей было знать, что я закончил колледж за три года? Но поскольку они ожидали увидеть на моем месте тупицу недоучку, говорить этого не стал. Это бы только все осложнило.
– Надо же, ни одной судимости, ни одного привода в полицию, – с насмешливым удивлением заметила она.
– Даже штрафа за превышение скорости ни разу не выписывали, – радостно подхватил я. Знала бы она! Нет, что правда, то правда – в тюрьме я ни разу не сидел, но несколько раз был к этому близок.
– Ни судебных разбирательств, ни банкротства… – пробормотала она. – Весь такой белый и пушистый.
– На меня ни разу не подавали в суд, – уточнил я, немного проясняя ситуацию. На самом деле я принимал участие во множестве судебных разбирательств, но в качестве ответчика – никогда.
– Как долго вы прожили в Клэнтоне? – спросила Уилма, стараясь разговорить меня: как-то неловко было так быстро заканчивать собеседование. Но при этом оба мы знали, что работу я получу, ведь объявление о найме печаталось вот уже два месяца.
– Пару недель. Приехал сюда из Тьюпело.
– И что же привело вас в Клэнтон?
Это следовало понимать так: Юг любить ты просто обязан. Люди редко отказываются отвечать на вопросы личного характера. Да и ответ мой был ей неинтересен. Наверное, спросила из любопытства, узнать, почему человек вроде меня переезжает в другой город ради работы за шесть долларов в час.
– Там, в Тьюпело, была несчастная любовь, – солгал я. – Вот и захотелось сменить обстановку. – Байка о несчастной любви всегда срабатывала безотказно.
– Я очень сожалею, – пробормотала она и тоже солгала. Ей было плевать.
Уилма Дрел наконец отложила мое заявление в сторону.
– Когда можете приступить к работе, мистер Гриффин?
– Называйте меня просто Гил, – сказал я. – А когда надо?
– Как насчет завтра?
– Прекрасно.
