Окся-труженица полностью

Окся проснулась утром в тёмном чуме. Может быть, ещё ночь и надо спать? Но спать больше не хочется. И Окся выглянула из-под мехового одеяла, которым мама всегда укрывает её на ночь.

Чёрные её глазки так и блеснули: конечно же, мама давно встала и затопила железную печку. Вон она наклонила голову с гладко причёсанными чёрными волосами и надевает белый меховой совик. Мама совсем скрылась в пушистой своей шубе, одёрнула её на плечах, и перед Оксей, отороченное белым мехом, появилось мамино розовое лицо.

— Мама, ай-яй, мама, зачем ты меня не разбудила? — закричала Окся.

Как же! Окся знает, что утром надо идти за снегом, чтобы делать из снега воду, а ведь Окся всегда помогает маме в этой работе. Ей уже пять лет! У печки стоит большой бак, куда они с мамой складывают снег. Сейчас бак совсем пустой. И одиннадцать чайников у печки тоже пустые.

Окся быстро натянула свои маленькие тобоки[1], сшитые из оленьих камусов. Пока она тоже надевала свой совик, она смотрела, как свет из дверцы железной печки освещает пол чума, застеленный оленьими шкурами, и лицо спящего в люльке Николяя. Братишка Окси совсем маленький, ему только год, он не может так быстро бегать, как Окся или Северин, и очень много спит.

— Мама, — спросила Окся, — а где Северин? Он уже уехал?

— Нет, — ответила мама, — он пошёл с отцом и Володей к стаду. Сегодня просмотр оленей.

Ну, это Окся хорошо знает: оленей подгонят близко к чуму и будут осматривать их — все ли они здоровы.

Вместе с мамой Окся выходит из чума. Ой-ой, как холодно! Сегодня большой мороз. Далеко расстилается ровная тундра, покрытая снегом. Хотя над тундрой стоит ночь, от снега, от ярких звёзд Оксе всё хорошо видно. Здесь, на севере, где она живёт, люди всю зиму не видят солнца, зато уж, когда настанет лето, солнышко не уходит с неба, и ночи тогда не бывает. «Солнышко работает без выходных», — смеётся тогда мама.

Окся с мамой выбирают самый чистый и твёрдый снег, подальше от чума, где ещё не хожено. Мама своим ножом вырезает большие белые, как сахар, куски. Потом они с Оксей несут их в чум, режут на куски помельче и укладывают в бак. В тёмном чуме снег кажется ослепительно белым.

У горячей печки снег быстро тает.

Тут-то и начинается работа! Окся снимает свой совик, берёт чайник и ковшик. Очень весело льётся в чайник вода! Один чайник уже полон. Окся смеётся — вот как интересно работать! — и берёт другой.

— Отык… кык… куим… — считает она. — Раз… два… три…

А всего в чуме одиннадцать чайников.

Окся наливает чайники, а мама ставит их на печку. Всегда надо, чтобы в чуме было много горячего чая. Каждый, кто заедет к ним с мороза, выпьет чая и сразу согреется. Сильные морозы, долгая снежная пурга бывают в этом далёком краю.

Живут здесь оленеводы — пастухи народа коми. Оксин отец тоже оленевод. В тундре ходят огромные колхозные стада, в тысячу и больше оленей. Олени переходят с места на место в поисках свежего корма.

Корм оленей — мхи и лишайники — растёт в тундре. Летом этот корм оленям легко добывать, он у них всюду под ногами, а вот зимой, когда снег покроет всю тундру, оленям приходится разгребать снег копытцами и доставать глубоко запрятанный мох или лишайник.

Так и ходят стада оленей по тундре в поисках корма. А пастухи идут за стадом, оберегают оленей: в тундре много волков. Зимой волки всегда голодны, они нападают на стадо, отбивают в сторону оленей. Тут пастухам надо смотреть во все глаза. Трудное это дело — уберечь от волков тысячи оленей.

Но стадо надо сохранить и от болезней. Оленям, как и людям, делают уколы от разных заболеваний. Поэтому стада их колхоза всегда сопровождают ветеринарный врач Володя и зоотехник Аркадий.

Лучшим оленеводом в колхозе «Красный Октябрь» считается отец Окси — Миша.

Окся всё время посматривает на печку. Вот закипела в чайниках вода. Мама отодвинула эти чайники и поставила другие. А они не кипят: в печке мало дров.

Окся берёт большой нож, им она рубит хворост, сложенный на полу у печки. Наклонив голову, смотрит, как весело разгорается огонь. Братишка проснулся, повернул головку. Ему этот красивый огонь тоже нравится, и он тянется ручонкой к печке.

— Ин кар! — кричит ему Окся. — Ин кар! Не трогай!

Теперь надо поиграть с Николяем: маме надо шить тобоки. Она сидит в малице — тёплой шубке из оленьего меха; в таких на севере зимой и ходят и работают. Малица шьётся мехом внутрь, и мех в ней полегче, а совик — мехом наружу. Мех на совик берётся пышный, красивый. В дорогу, когда стоят большие морозы, надо надевать сначала малицу, а поверх неё совик. Тогда уж никакой мороз не страшен.

Мама и в чуме не снимает малицы — она уселась подальше от печки, а там гораздо холоднее. Там у неё лежат оленьи камусы. Чтобы сшить тобоки для отца, нужно снять камусы с ног пяти оленей и хорошо выделать их, чтобы они стали мягкие.