– Второй вопрос, товарищи, это пополнение состава ЦК, который сегодня сократился наполовину. Мы, вместе с товарищем Сталиным, предлагаем кооптировать в состав ЦК товарищей Фрунзе, Калинина, Ворошилова, Молотова, Петровского, Кирова и перевести из кандидатов в члены ЦК товарищей Стасову, Джапаридзе. Кроме того, мы предлагаем привлечь к работе в ЦК наших новых товарищей: Тамбовцева, Бережного и Ларионова. Надеюсь, все знают, какую роль сыграли эти товарищи в быстром и абсолютно бескровном приходе к власти нашей партии? Один из них – товарищ Тамбовцев – присутствует здесь. Товарищ Тамбовцев, скажите, что вы думаете о вчерашнем мятеже?
Выдержав сценическую паузу, я сказал:
– Товарищи, после того как большевики взяли власть, абсолютно неизбежно то, что партия победителей разделилась на две части. Большинство, возглавляемое товарищами Лениным и Сталиным, – это люди, реально боровшиеся против отсталого феодально-монархического строя за социальную справедливость для всех людей, без различия по половому, расовому и даже классовому принципу. Справедливость – штука универсальная и не нуждается в сегрегации.
Меньшинство партии большевиков – это люди, которых справедливость как таковая не интересовала вообще. Они хотели власти, для того чтобы свести счеты со своими обидчиками, возвыситься над быдлом – так они называли народ. И, товарищ Дзержинский подтвердит это, чтобы выполнить заказ своих зарубежных хозяев, одним из требований которых было продолжение так называемой революционной войны с Германией.
– Именно так, товарищи, – кивнул Железный Феликс, – мы уже точно знаем о связи некоторых наших бывших товарищей с разведками стран Антанты и американскими банкирами. Нами задержан брат Якова Свердлова Залман, служивший посредником между ним и французским посольством, а также участвовавший в заговоре их племянник Енох Иегуда, более известный как Генрих Ягода. Преотвратнейший тип, надо вам сказать.
– Хорошо, товарищ Дзержинский, – встрепенулся Ленин, – а скажите нам, как вы оцениваете роль этих, гм, товарищей в наших последних событиях? – Дзержинский замешкался, подбирая слова, и Ленин рассмеялся: – Э-э-э, Феликс Эдмундович, можете не отвечать. Я и так по вам вижу, что они были руководителями антибольшевистского мятежа!
Итак, я ставлю на голосование: кто за то, чтобы принять вышеназванных товарищей в члены ЦК ВКП(б)? Раз, два, три… семь! Замечательно! И двое против? Ах, товарищ Сокольников воздерживается? Ваше право, Григорий Яковлевич, ваше право. Итак, решение принято. На следующее заседание, посвященное вопросу о начале мирных переговоров с Германией, ЦК должно собраться в новом составе. А сейчас, товарищи, все свободны.
Уже в коридоре Ильич поймал меня под локоток:
– Товарищ Тамбовцев, можно вас на пару слов? Меня чертовски заинтересовали ваши слова про справедливость. Как вы определяете, что справедливо, а что нет?
– Все очень просто, товарищ Ленин, – улыбнулся я, – взвесьте баланс прав и обязанностей данной личности, и тогда вы увидите, насколько справедливо поступают с ним общество и государство. Справедливость – это когда и то и другое уравновешено. Если права превышают обязанности, то это несправедливость положительная, иначе говоря, данная личность принадлежит к классу эксплуататоров. Если же наоборот, то несправедливость отрицательная, а человек относится к эксплуатируемым.
И вообще, смысл человеческих отношений со временем меняется, и это тоже надо учитывать. Какой-нибудь поручик, в мирное время гордо именующийся «благородием» и раздающий солдатам зуботычины, в военное время должен идти в бой в одном ряду с ними, и по причине своей заметности может погибнуть в числе первых.
– Интересно, интересно, – пробормотал Ильич, – товарищ Тамбовцев, вы навели меня на одну мысль. С такой стороны я к этому вопросу как-то не подходил. Мы с вами еще поговорим, а сейчас, извините, дела.
До Петрограда осталось всего ничего – ночь пути. В Тихвине нам последний раз поменяли паровоз. Царское семейство из вагонов не выходило. Романовы прекрасно понимали, что сейчас их ненавидят все – и правые, и левые. Из всего случившегося с ними можно сделать вывод: политик, исчерпавший кредит доверия народа, всеми презираем и нелюбим. Как говорится, от любви до ненависти один шаг.
