Прочитав свое послание, кайзер передал микрофон стоявшему рядом с ним Антону и замер, погрузившись в долгие и мучительные раздумья.
Три отчаянные атаки за два часа. Выполняя пока еще не отмененный приказ фельдмаршала Гинденбурга, командующий 11-м армейским корпусом раз за разом бросал густые цепи германской пехоты в атаку на ключевую позицию русских у переезда Аугшлигатне.
Две германские пехотные дивизии против, как доложила разведка, двух русских батальонов. Казалось бы, задача должна быть выполнена за четверть часа. Ан нет – это оказались какие-то не такие русские. Прекрасно вооруженные, и самое главное, полные боевого духа, они успели вырыть траншеи и зарыть свои броневики по самые башни в землю.
Их будто подменили. Откуда у них столько шестилинейных пулеметов? Невиданная плотность огня и ожесточенное упорство противника превратили это сражение в настоящую бойню для атакующих. Ведь что толку в пятикратном численном превосходстве, если солдаты даже не могут подойти к противнику на дистанцию штыкового удара!
Пехотные цепи начисто выкашиваются огнем тяжелых пулеметов еще за несколько сотен метров до вражеских окопов. Попытки же поддержать атаки пехоты артиллерийским огнем приводят только к тому, что в глубине русской обороны немедленно начинают гулко ухать тяжелые орудия и на позиции германских артиллеристов с удивительной меткостью сыпятся фугасные «чемоданы».
Иногда снаряды начинают залетать и в расположение штаба корпуса, и тогда начинается сущий ад. Командующему корпусом казалось порой, что обращение кайзера Вильгельма к войскам, зачитанное три часа назад со стороны русских позиций, вовсе и не было подделкой. Но там, на передовой, не было тех, кто мог бы подтвердить или опровергнуть подлинность этого послания. Ну, а кроме того, у войск был никем не отмененный приказ фельдмаршала Гинденбурга, победителя русских под Танненбергом и спасителя Пруссии, от которого, кстати, до сих пор не было никаких известий. Поэтому фельдфебели гнали солдат в очередную атаку и сами ложились вместе с ними в землю под русским свинцовым ливнем.
А час назад командующий корпусом наблюдал ужасную картину, как свежий полк, колоннами марширующий по дороге в направлении рубежа атаки, подвергся внезапному уничтожению русскими аэропланами. Три стремительных, заостренных, словно наконечник копья, краснозвездных летательных аппарата с ужасным грохотом пронеслись над дорогой. От них отделились какие-то темные точки, и через несколько секунд стена разрывов вдруг встала на том месте, где только что маршировали германские батальонные колонны. Вот так, одним ударом с воздуха, полегли разом полторы тысячи штыков. Их будто корова языком слизнула.
Несколько минут назад генерал получил еще одно ужасное сообщение. Привез его посыльный на отчаянно тарахтящем мотоцикле, забрызганный с ног до головы жирной липкой грязью. Оказывается, пока 11-й корпус пытался ударом в лоб прорваться к Вендену, русская кавалерия при поддержке большого количества броневиков совершила обходной маневр и, сбив с позиций находящуюся в резерве 2-ю гвардейскую дивизию, внезапно захватила Икскюльские переправы. Теперь полчища казаков и каких-то азиатских дикарей бесчинствуют на левом берегу Западной Двины, подвергая разграблению и уничтожению тыловые учреждения 8-й армии. Установленная русскими у переправ артиллерия начала обстреливать Митаву.
Броневики, опять русские броневики! То на восьми огромных колесах, вооруженные тяжелыми пулеметами, быстрые и юркие, как крысы, то на стальных широких гусеницах, одетые в несокрушимую для полевой артиллерии броню и с пушками как на эсминцах, а то и на крейсерах. Есть и что-то среднее между этими двумя видами, с пушкой и очень крупным пулеметом, установленными в небольшой башне. И самое главное – все эти боевые машины способны передвигаться через самую непролазную грязь, в которой вязнут солдаты и конные артиллерийские упряжки.
Это сводит на нет подавляющее численное превосходство германских войск. После захвата русскими переправ, наступление на Венден, наверное, уже потеряло всякий смысл. Корпус тает в боях буквально на глазах, лазареты переполнены, а раненые все продолжают и продолжают поступать. За этот день корпус уже потерял до четверти личного состава, почти всю артиллерию и большую часть своего морального духа, чему способствуют русские винтокрылые чудовища, уже получившие у солдат прозвища Палач, Мясник, Кровопийца. Они терроризируют как передовые позиции, так и тылы.
