А что могут предложить народу наши противники? Лишь обещания, на которые они с февраля и так не скупились. Только где вот обещанное? Конечно, найдутся сладкоголосые демагоги, которые попытаются на обещаниях молочных рек с кисельными берегами попасть в Советы. Надо разоблачить их обман и говорить людям только правду. Народ у нас пока еще наивен и не сможет понять всю лживость их обещаний. Следовательно, нашим агитаторам нужно не только призывать к голосованию за партию большевиков, но и разоблачать этих лгунишек.
Чуть позднее мы подготовим и издадим специальные пособия по ведению агитации и инструкции по психологической войне. Да-да, товарищи, именно так, – сказал Тамбовцев, заметив недоуменные взгляды членов ЦК и Совнаркома, – это тоже война, причем порой не менее кровопролитная и ожесточенная, чем обычная. Занятия с агитаторами будет вести товарищ Андреева, Ирина Владимировна. – Сталин кивнул. – У нее есть некоторый опыт ведения избирательных кампаний в куда более жестких условиях буржуазного государства.
И еще одно предложение, товарищи. Кроме народного парламента, Верховного Совета, народ должен выбрать и председателя Совнаркома, главу исполнительной власти, человека, который бы отвечал в нашем государстве за все то, чем при самодержавии занимались царь и премьер-министр. Советская республика фактически находится в кольце врагов, и в таких условиях просто необходимо наличие авторитетного руководителя центральной власти, которому доверяет народ и которому предоставлен прямой мандат.
В случае если мое предложение будет принято, считаю единственно возможной кандидатурой от нашей партии товарища Сталина, имея в виду его большой опыт практической работы и уважение во всех слоях общества.
– Мы поняли вашу мысль, – кивнул Ленин, – наверное, вы правы. Что еще вы можете добавить?
– Больше ничего, товарищ Ленин, у меня всё, – ответил Тамбовцев, оглядев оживившихся присутствующих, – прошу на трибуну всех желающих выступить.
Таковых оказалось немало. Заседание затянулось до позднего вечера, и итог его был закономерен – будущее советское государство обретало свою структуру и форму.
Наркомвоенмор оглядел присутствующих и хмыкнул.
– Итак, господа и товарищи, должен сообщить вам, что товарищ Сталин отнесся к нашему предупреждению серьезно. Скажу сразу, нарыв решено вскрывать со всей революционной решительностью. Абсолютно недопустима ситуация, при которой англичане могли бы делать, что им в голову взбредет, а нам оставалось бы только пытаться исправить причиненное ими зло. Да и на Мурмане, и на базирующейся там флотилии Ледовитого океана ситуацию надо исправлять незамедлительно… Вы что-то хотели сказать, товарищ Ларионов?
– Да, Михаил Васильевич, – ответил командующий Особой эскадрой, – я уже получил просьбу товарища Сталина выделить для усиления флотилии Ледовитого океана один или два корабля 1-го класса, ранее приписанных к Северному флоту. Должен вам сообщить, что большой противолодочный корабль «Североморск» и эсминец «Адмирал Ушаков» уже снялись с якорной стоянки и взяли курс на Киль. Время дорого, им еще предстоит обогнать в пути британскую эскадру…
– Быстро это у вас делается, Виктор Сергеевич, – лишь покачал головой адмирал Бахирев, – раз, два – и в дамках. Нам бы вашу прыть.
– Михаил Коронатович, – вздохнул адмирал Ларионов, – так болезнь проще предотвратить, чем лечить. Тем более что у вас там все так запущенно. Нам нужно сделать все, чтобы наше соединение обогнало британскую эскадру. К приходу незваных гостей в доме нужно успеть навести надлежащий по- рядок…
– Так, значит, вы уже в курсе? – протянул адмирал Бахирев. – Интересно, интересно…
– Да в курсе, – кивнул адмирал Ларионов и вопросительно посмотрел на Фрунзе: – Михаил Васильевич, вы позволите раскрыть перед Михаилом Коронатовичем карты?
– Разумеется, – хмыкнул наркомвоенмор и отошел в сторонку, – только я попрошу закончить все как можно скорее – товарищи ждут.
«Какие еще товарищи?» – хотел было спросить адмирал Бахирев, но удержался, поскольку адмирал Ларионов уже начал говорить.
