24 декабря 1917 г. (6 января 1918 г.) стачечный комитет постановил окончательно ликвидировать забастовку. Забастовка служащих сильно затруднила организационную работу Совета. Саботажническим элементам черносотенства и буржуазной контрреволюции не удалось, однако, надолго затормозить организацию власти и революционного порядка в губернии. Весь низший и средний персонал, а также наиболее ценные элементы из руководящего персонала служащих остались в советском аппарате. Некоторая чистка аппарата была произведена уже впоследствии в процессе работы.
Несмотря на то, что наша партийная организация заметно увеличилась, все же при построении губернского аппарата власти мы чувствовали большой недостаток в работниках. Мы сделали все, чтобы орабочить губернский аппарат власти. Совет выработал план управления губернией, организовал комиссариаты по различным отраслям управления и выбрал коллегии для руководства комиссариатами. Руководители губернских комиссариатов — губернские комиссары все входили в состав президиума губернского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и коллективно руководили управлением губернии в лице Совета губернских комиссаров. В состав Совета губернских комиссаров были избраны Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов:
Секретариат губернского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и Совета губернских комиссаров был образован в составе тт.
Организация пролетарской диктатуры в губернии была проведена лишь при огромном напряжении всего нашего партийного коллектива, который активно входил во всю деятельность Совета, контролировал его, вливал в него революционную энергию и систематически проводил коммунистическую программу переворота.
Это было в последних числах декабря, когда ко мне в кабинет, в котором я жил и работал, после многих десятков посетителей вошли гуськом, один за другим, шесть крестьян.
По внешнему обличаю и одежде я определил их. Один, бывший матрос, высокий, плечистый, с великолепной высокой грудью, обожженный солнцем, ветром, солеными водами многих морей. Он много видел и сделал в течение своей бурной жизни. Испытал каторжный режим царского флота, без сомнения, восстал одним из первых против царизма и сменившей его буржуазной власти. В дни Октября он бросал за борт аристократических офицеров. Трое из вошедших крестьян были в солдатских шинелях. При взгляде на них сразу отмечалось какое-то холодное бесстрашие в их героических фигурах. Страдавшие годами в окопах, обжившиеся со смертью, понюхавшие порох большевистских боев с эсерами и меньшевиками, быть может, приколовшие не одного белогвардейца — эти трое были верными и преданными бойцами советской власти. Последние двое были почтенные, плешивые, седобородые отцы, лица которых светились умом, наблюдательные и сметливые, искушенные в сложной политике родственных и общинных отношений.
Я пригласил их сесть. Мы закурили.
— Ну, как дела у вас, товарищи? Установили ли вы у себя советскую власть? Взяли ли помещичью землю? Организованно ли действует беднота?
Они все подробно рассказали мне. Советская власть у них уже была провозглашена. Землю у помещика они отобрали. Месяца два тому назад разгромили помещичью усадьбу, пустили помещику «красного петуха», а самого помещика в свалке убили.
