Керенский еще раз отправил телеграмму Корнилову. «Я приказываю вам немедленно передать вашу должность генералу Лукомскому, – диктовал он, – который должен временно вступить в должность Верховного главнокомандующего до прибытия нового Верховного главнокомандующего. Вам предписано немедленно прибыть в Петроград».
Сделав это, он удалился в свои покои по соседству с помещением, где содержался Львов. Голос его смятенного информатора, ходившего по комнате всю ночь, доносился прямо из-за стены.
Рассвет воскресенья, 27 августа, дня торжеств в Совете, был теплым, ясным и напряженным. «Темные личности распускают слухи о готовящемся на воскресенье выступлении и ведется провокационная агитация якобы от имени нашей партии», – предупреждал большевистский «Рабочий». «Центральный Комитет РСДРП призывает рабочих и солдат не поддаваться на провокационные призывы к выступлению и… не принимать участия ни в каких акциях». До сих пор партия боялась больше исходящих от провокаторов внешних угроз, чем внутренних.
А заговорщики ждали своего момента. Тем утром и в следующие два дня готовые начать переворот полковник Л. П. Дюсиметьер и П. Н. Финисов из Республиканского центра, а также их связной со штабом полковник В. И. Сидорин, встречались в петроградских рюмочных, ожидая новостей от Крымова.
Немногим позднее 8 часов утра воскресенья Корнилов получил телеграмму Керенского. Сперва он остолбенел. Вскоре пришел в ярость.
Генерал Лукомский, не менее ошеломленный, отверг особое доверие Керенского. «Остановить начавшееся с вашего же одобрения дело невозможно, – передал он обратно с осязаемым замешательством. – Ради спасения России Вам необходимо идти с генералом Корниловым… Смещение генерала Корнилова поведет за собой ужасы, которых Россия еще не переживала».
Керенский поручил Савинкову военные приготовления к обороне против переворота, в то время как Корнилов приказал 3-му корпусу под командованием Крымова занять город. Керенский отправил им сообщение, в котором убеждал остановиться, уверяя, что не было никакого восстания, которое надо было бы «одолеть» – повод их прибытия ложен. Они не остановились.
По Петрограду начали расползаться неясные слухи о расколе между Корниловым и Керенским. В них фигурировало, конечно, и прежнее соглашение.
Во второй половине дня руководители Совета и их партии собрались на чрезвычайное заседание. Они даже не знали наверняка, что им необходимо обсудить и о чем предстоит спорить. Ситуация была напряженной, но хаотичной.
Только ранним вечером, когда Керенский выпустил прокламацию, дела прояснились. Через Львова, заявлял он, Корнилов потребовал, чтобы контрреволюционный режим получил гражданскую и военную власть. Перед лицом этой серьезной угрозы правительство поручило Керенскому принять контрмеры. С этой целью, разъясняло объявление, было объявлено военное положение.
Корнилов быстро ответил на заявление Керенского, справедливо настаивая, что Львов его не представлял.
«Великая родина наша умирает! – говорил он. – Временное правительство под давлением большевистского большинства Советов действует в полном согласии с планами германского Генерального штаба… Я… заявляю всем и каждому, что мне ничего не надо, кроме сохранения Великой России, и клянусь довести народ – путем победы над врагами – до Учредительного собрания, на котором Он сам решит свои судьбы».
Все генералы – Клембовский, Валуев, Щербатов, Деникин и другие – выразили преданность Корнилову. Союз офицеров восторженно телеграфировал в военные и военно-морские штабы по всей стране, провозглашая конец Временного правительства и настаивая на «твердой и решительной» поддержке Корнилова.
Керенский безуспешно доложил о сражении; Корнилов объявил о начале войны.
Тотчас возникло множество специальных комитетов для мобилизации граждан против переворота, добычи оружия, координации снабжения, коммуникаций, служб. Контролируемый меньшевиками Викжель – Всероссийский исполнительный комитет железнодорожных рабочих – образовал бюро для борьбы против Корнилова, работая с Межрайонным совещанием. Послание было отправлено в Кронштадт. Левые собирали свои силы. Различные фракции партии большевиков боролись в Смольном.
По горькой иронии в ту же самую ночь в Нарвском районе большевистский Петроградский комитет собрался на заседание, запланированное тремя днями ранее в ответ на сомнения выборгских большевиков в верности оценки партией контрреволюционной угрозы. Руководство почти наверняка собиралось зашикать эти тревоги: теперь тридцать шесть партийных функционеров встретились, когда войска Корнилова надвигались на Петроград. Редкий провидец может быть так хорошо отмщен.
