Еще больше посланий приходило от крестьян, захватывавших землю со все более масштабным и бескомпромиссным насилием. В некоторых регионах они не признавали и игнорировали местные земства, контролируемые Временным правительством. «Как бы ни называлось наше будущее самоуправление, забудьте про слово «земство», – передавала одна газета слова, услышанные местными проправительственными активистами во время неутешительной поездки по юго-восточной России. – Мы выросли с отвращением к этому слову». В Курске с судебного процесса о захвате земли крестьяне прогнали истца
Во многих частях страны усиливалось движение за независимость. Резко взлетели цены на самое необходимое. Продовольственная ситуация в Петрограде стремительно деградировала с тяжелой до отчаянной.
То, что осталось от центра, распадалось. Меньшевики провели съезд, названный ими «объединительным»: название было плохой шуткой. Треть делегатов составили интернационалисты Мартова, но остальные две трети, следуя за руководством, продвинулись еще дальше по пути сотрудничества с правительством, которое Церетели назвал «сотрудничеством с живыми силами страны». Раскол был глубже, чем когда-либо, но правые сохранили свое формальное главенство.
В середине августа волна загадочных взрывов прошлась по военным заводам Петрограда и Казани. Казалось, что это была работа германских диверсантов.
В Латвии из-за продвижения немцев создалась угроза падения Риги. Город не имел шансов выдержать серьезный штурм; на совещании Корнилов предупреждал, что без приложения дополнительных усилий Рижский залив будет потерян, а немцам откроется путь к Петрограду. Немцы готовились к этому даже в то время, пока он говорил.
Последует ли Петроград за Ригой? – раздавался шепот.
В самом деле, будет ли правительство вообще сражаться за Петроград?
Замечательному американскому журналисту Джону Риду десять из одиннадцати московских богачей, с которыми он как-то ужинал, признались, что предпочли бы Вильгельма большевикам. В журнале «Утро России» Родзянко поведал с изумительной откровенностью: «Я говорю себе: «Пусть Бог позаботится о Петрограде». Они боятся, что если Петроград будет потерян, то будут уничтожены центральные революционные организации… Я буду рад, если все эти организации будут уничтожены; они не несут ничего, кроме бед для России».
«Я хочу пойти средним путем, – отчаивался Керенский, – но никто не хочет мне помочь».
Несмотря на все слухи о готовящихся заговорах, после Московского совещания Керенский готов был согласиться с жестким ограничением политических прав, которые требовал Корнилов, в надежде, что данная мера сможет остановить волну анархии. Окончательного разрыва с Советом, к которому неизбежно привело бы это решение, он не желал, но чувствовал, что выбора у него нет.
Корнилов использовал свое преимущество. 19 августа он в телеграмме просил Керенского «упорно отстаивать необходимость» предоставить ему командование над Петроградским военным округом – городом и окружающими территориями. На этот шаг Керенский до сих пор не шел.
На берегах Малой Юглы в Латвии вступили в бой легендарные латвийские стрелки. С обреченным мужеством они сражались за то, чтобы спасти Ригу от попадания в руки немцев. На следующий день 1-я донская казачья и Дикая дивизии выдвинулись в Псков и его окрестности, угрожающе близко к разделенному Петрограду.
На выборах в Петроградскую городскую думу 20 августа кадеты получили 114 тысяч голосов, меньшевики – смехотворные 24 тысячи. Победили эсеры с 205 тысячами голосов, но, поразительно, большевики шли за ними по пятам со 184 тысячами.
«Сравнительно с майскими выборами, – писал Суханов, – результат эсеров представлял не победу, а «солидный ущерб». Он, не будучи сторонником ленинской партии, ясно осознавал, что, напротив, «главный и единственный победитель…» – «Это были большевики, столь недавно втоптанные в грязь, обвиненные в измене и продажности, разгромленные морально и реально… Ведь казалось, они уничтожены навеки и больше не встанут… Откуда же взялись они снова? Что это за странное дьявольское наваждение?»
На следующий день после этого странного дьявольского наваждения и несколько часов спустя после того, как от разрывов немецких снарядов задрожали пряничные фасады латвийской столицы, русская армия обратилась в бегство. Немецкие колонны маршем вошли в город. Германские подлодки заняли залив и из холодного моря обстреляли прибрежные деревни.
Рига пала.
Ленин, наблюдавший за событиями из своей финской эмиграции, был взбешен поведением московских большевиков, которое он счел коллаборационизмом. В чем состоял их грех? Они участвовали во Временном революционном комитете Совета вместе с меньшевиками и эсерами.
