— Отдохни, — сухими губами повторяет Целительница, когда тот совсем расслабленно склоняет голову, полностью опираясь на её плечо. Полюшка отстраняется, убеждаясь, что этот импульсивный маг сейчас спит крепким и беспробудным сном, и тяжко вздыхает, переводя уставший взгляд на Хэппи. — Отнеси его домой, пусть спит, и сам отдохни. О ней не волнуйтесь, я присмотрю, и в гильдию зайду к Мастеру, — растерянно начинает объяснять она, оглядывая комнату, не зная, за что взяться в первую очередь; Хэппи с усердием удерживает Драгнила за шиворот куртки, крепко вцепившись коготками, наблюдая за всем этим. Женщина поочерёдно открывает все шкафчики, сметая какие-то пузырьки в просторную корзину, тут же накрывая их плотным тёмным платком. — Чего ждёшь? — строго бросает она, казалось, вернув себе раздражающее спокойствие, непробиваемую сталь в голосе, но руки её предательски дрожат, хватаясь за подол собственного плаща, ускользающего из одеревеневших пальцев.
Целительницу в гильдии встретили гробовым молчанием, будто не веря, что она сама решилась прийти сюда, не смотря на всю свою нелюбовь к людям. И лишь сама женщина сильнее сжимала плетёную ручку своей корзины, осознавая, как подходит к новостям, которые принесла им она, подходят эти непонимающие растерянные взгляды и тишина, разрушаемая только стуком каблуков по деревянному полу. Полюшка едва заметно нервничает, осматривается в поиске всегда озарённого улыбкой, постаревшего, усыпанного частыми морщинами лица, Мастера. Среди остановившихся, будто очарованных неведомой магией волшебников, женщина не смогла его найти, самостоятельно сделав вывод, что тот занят важными делами в своём кабинете.
Женщина не оглядывается, почти уверенно поднимаясь по ступеням на второй этаж здания, где так приятно витает запах свежей выпечки, но ей не до этого, ей, как и Нацу с Хэппи, тяжело говорить о таком, будучи свидетелем. Руки до сих пор дрожат, а он, Макаров, её друг из далёкой юности, увидит, заметит во всегда строгих глазах некое волнение, печаль, сожаление, и спросит в чём дело. Целительница не сомневалась в этом, ведь Мастер проницателен, а она слишком плохая лгунья, особенно, когда дело касается подобного, что непосильным грузом опоясывает, давит, уничтожает изнутри.
— У меня есть серьёзный разговор к тебе, Мастер. И не думай, что я пришла просто так, повидаться, — почти злобным голосом начинает Целительница, плотно закрывая за собой дверь, — Макаров в недоумении отрывается от белых листков с печатями, лежащих на его столе сплошным пластом. Он не понимает такого выражения лица: то ли напуганного, чем-то огорчённого, разочарованного, то ли наоборот, чересчур серьёзного, грозного, злостного. Женщина же про себя начинает считать до десяти, надеясь успокоить чувства, медленно берущие верх над разумом, и сердце, так гулко сейчас затрепетавшее в её груди.
— Произошло что-то серьёзное? Ты так взволнованна, — заботливо проговаривает Мастер и хмурит брови, не отрывая внимательного, пронзительного и необъяснимо раздражающего взгляда от Целительницы. Та скрипит зубами и, тщетно цепляясь дрожащими пальцами за свою корзину, решительно двигается к столу, в это короткое мгновение подбирая нужные слова, чтобы как можно легче, правильнее рассказать о случившемся всего несколько часов назад.
— Вспомни, Макаров, кто из твоих детей сегодня брал задание? На водопад, — издалека начинает она, глубоко вдыхая в лёгкие воздух с лёгким запахом дешёвой выпивки и едкого дыма сигарет. Она не знает, как сказать такое, ведь будь даже этот кто-то из другой гильдии, из другой страны, из другого Королевства — всё равно бы не смогла сказать так просто, будто это обыденно. Это не так. Полюшка не привыкла видеть смерти, тем более держать на своих руках тела мёртвых, прикасаться к их чистой посеревшей коже, стирать засохшую плотной коркой кровь. Ей от одной мысли, от короткого воспоминания, что там, в её доме лежит труп, становится дурно, и к горлу неумолимо подкатывает тошнота.
— Сегодня? Многие сегодня ушли на задания, а вот на водопад… так его же Нацу и Люси взяли. Точно! Они! — радостный от того, что так быстро вспомнил, с детской наивностью вскрикивает Мастер, ещё не зная, почему взгляд Целительницы холодеет, становится безразличным. — А что случилось с тобой, расскажешь? Может чаю? — соскочив со стула, бросает он и намеревается подойти к двери, чтобы попросить Миру принести им две чашки ароматного мятного чая. Он, не зная истинной причины появления давней подруги, уже полностью настроился на душевную беседу. Вот только женщина не позволила ему, грубо, со всей накопившейся в ней злостью и яростью, ударив кулаком по столу; Макаров остановился, и вся его беззаботность исчезла, уступая место нарастающей с каждой минутой тревоге.
