Милена не сдержалась и закатила глаза, а после, ее позвала на беседу одна из приглашенных дам. Мы молча стояли с мужем и смотрели на танцующие пары.
– Слышала, как Гарри отзывался о Софи? Это же совершенно тошнотворно.
О небеса, пошлите мне терпения.
А между тем, он все продолжал и продолжал осуждать хорошего человека за то, что тот обожал свою супругу. Гарри то и дело целовал руки Софи, что-то шептал на ушко, от чего та краснела, и гордо заявлял всем о своей любви.
– Ты не прав. Тошнотворно и омерзительно, как раз-таки, твое поведение, а не его!
Клэйтон надавил на рану, и я закусила губу, сдержав вскрик.
– Будь мы сейчас дома, ты бы получила еще одну порцию.
– Но мы не дома.
– Не-е-т, – протянул он и внезапно улыбнулся. – Хотя знаешь, пожалуй, плеть подождет до завтра. Сегодня у меня на тебя другие планы.
Я сглотнула, и дрожь пробежала по всему телу. Я просила об отсрочке на один день… Сегодня он сделает меня своей полноправной женой. Я вывернулась из его рук и отшатнулась, хватаясь за край стола. Дыхание перехватило.
– Карнелия? – Появилась Милена и взволнованно оглядела меня. – Ты в порядке? На тебе лица нет.
– Моя супруга просто устала, мисс Гроссери. Не беспокойтесь. Ей нужно прилечь. Дорога долгая и с вашего позволения, мы будем выдвигаться.
Нехотя Милена кивнула, но настояла на том, чтобы самолично проводить меня до повозки.
Простившись с Гарри и Софи, мы вышли на свежий воздух. Клэйтон нетерпеливо ждал, придерживая дверь. Ну, просто сама галантность! Если бы не присутствие Милены, он бы запрыгнул вовнутрь первым.
– Пиши мне, – шепнула на ухо Милена прежде, чем Клэйтон поторопил меня и сел следом.
Вот и закончилось время, где я могла чувствовать себя в безопасности. За вечер я поняла две вещи, первая – я обрела подругу, вторая – влечение моего муженька ко мне надо как-то прекращать. Вот только как?..
Прибыли домой мы около полуночи. Выбравшись из повозки, я ринулась к себе в комнату, желая запереть дверь и уповать на чудо, что Клэйтон забудет о своем намерении. Но этого не произошло. Он нагнал меня у самой двери и толкнул в сторону своей спальни. Клэйтон зажег свечу и комнату озарил тусклый свет.
Взяв за запястье, без намека на нежность, он дернул меня за собой, приближаясь к кровати.
– Только не смотри на меня в процессе, – проговорил мой муж с нескрываемой долей отвращением. – Твои жуткие глаза не дадут насладиться моментом.
О небеса. Я почувствовала, как на глазах начинают наворачиваться слезы.
Он ловко сбросил с себя сюртук вместе с рубашкой и сел на край кровати, поманив рукой к себе. Я осталась там, где стояла, неотрывно смотря на танцующий огонек свечи. Клэйтон недовольно хмыкнул, схватил меня за платье и кинул на кровать, возвысившись надо мной.
Мой муж склонился над лентами корсета и зубами принялся развязывать узелки. Вскоре я осталась в одной сорочке, которая была слишком тонкой и ничего не скрывала. Он схватил меня за шею и принялся целовать, кусать и облизывать сомкнутые губы. Из него вырвался стон, когда он стащил с себя брюки и задрал единственную на мне вещь.
По щекам скатывались слезы, я закрыла глаза и просто отдалась. Моля лишь об одном, чтобы эти муки закончились, как можно быстрее.
Одним резким движением, без лишних поцелуев и каких-либо ласк, Клэйтон вошел, и меня пронзила острая боль. Я вскрикнула.
– Тихо. Сейчас все закончится.
Клэйтон двигался резко и не позволял мне привыкнуть к новым ощущениям. Его заботил только он сам. Минуты казались вечностью. Я слышала его пыхтящее дыхание, видела, как вздулась венка на его лбу и как выступила испарина.
Нет, это выше моих сил, наблюдать за ним – зрелище не менее отвратительное, чем то, что он делает с моим телом. Еще пара резких толчков и он со стоном рухнул на меня. Отдышавшись, Клэйтон перекатился на спину и уставился в потолок.
Я медленно сползла с кровати, подхватила одежду и скрылась за дверью. В коридоре, я почувствовала, сильную дрожь в ногах и головокружение, желчь подступила к горлу.
– Госпожа? – Из-за угла вышла Рут.
Но ответить я так и не смогла, меня тут же стошнило.
– Выпейте, – она протянула стакан с мутной водой. – Это на случай, если вы не хотите ребенка.
Я мгновенно выхватила отвар из рук и, превозмогая накатившую тошноту, осушила бокал. Еще не хватало Стоунтберинского отродья.
Служанка набрала ванну, добавила масел и оставила меня одну. Так я просидела почти до утра. Вода давно остыла, но мне не хотелось шевелиться. Мне хотелось уйти в нее с головой и больше не выныривать.
Ранние пташки принялись напевать свои утренние песенки, листва купалась в первых солнечных лучах, а трава под ногами утопала в прохладной росе. Я закрыла глаза и сделала глубокий вздох.
Расположившись на поваленной ветке могучего, многовекового дуба, я откинула косу за спину и покрепче ухватилась за кисть. Мне хотелось запечатлеть богатое убранство природы в предрассветный час. Легкими масками я наносила на небольшой холст теплые оттенки.
