Но зарезанный мужик в кустах мог бы с этими утверждениями поспорить. Тут налицо запущенная психопатия, от которой можно в любой момент ждать какого-нибудь неприятного сюрприза. Как вообще этот самый «опытный дохтур» умудрился такое проглядеть, особенно, учитывая многочисленные травмы, в том числе – и серьёзные?
Конечно, никаких моих портретов во всю стену в её жилище не висело, и девчонка наверняка хитро скрывала свой интерес. Но всё же, это тревожный звоночек для квалификации данного специалиста.
Эльвира, запинаясь от волнения, оттараторила собеседнику, что ей очень-очень нужна помощь, и «дохтур» обещал примчаться как можно скорее.
– Скажем, что на тебя напали, – предложила она, присаживаясь радом.
– Ага, а потом криво-косо зашили, и пырнули снова, другим предметом. Лучше найди-ка мне какие-нибудь линзы, горе-конспиратор.
– Аллесс, как я не подумала! – она очень резко вскочила на ноги. – Твои глаза!
Словечко-то какое интересное – и не ругательство, и долгую «с-с» на конце, можно тянуть очень многозначительно.
Девчонка пулей помчалась наверх, где, судя по всему, располагалась жилая зона. Надеюсь, у нее хватит соображалки переодеться в нечто не настолько кровавое… А нет, не хватило.
Бегала Эльвира очень быстро и легко, хоть сейчас её на соревнования отправляй, причём такой спринт не смог заставить даже немного запыхаться. С собой она притащила небольшой пластиковый кейс, в котором оказалась целая куча наборов линз, сколько не у каждого окулиста с собой найдётся. Меня опять начали одолевать сомнения в естественности её собственных глаз.
– Тебе какие? – деловито спросила она, быстро перебирая длинными пальцами закладки.
– Одинаковые, бляха-муха!
– Ой, извини…
Она вытащила упаковку с нарисованной серо-зелёной радужкой и осторожно прикрепила обманки к роговице. К счастью, ничего капать для процедуры было не нужно, да и снимать их больше не обязательно. Хоть где-то технологии скакнули в правильном направлении.
– Всё, а теперь иди переоденься, – напомнил я, окончательно потеряв облик Клима Денисова. – Давай-давай, я никуда не уйду.
– Не смешно!
Девчонка так же быстро стартанула наверх, не забыв прихватить коробку с линзами. Мужик не сдался без боя и разодрал девчонке рукав толстовки, так что негоже в таком виде встречать семейного «дохтура». Да и крови на ткани майки, в которой она шла меня убивать, должно быть порядочно… Надеюсь, у неё хватит ума не выбрасывать такую улику в мусорку. Нет, лучше потом самому проконтролировать…
Ипатьевский монастырь, что я вообще здесь делаю?!
Пока девчонка снова скрылась в верхнем ярусе, нужно было решить этот вопрос раз и навсегда. Да, сейчас я не в самом лучшем положении, но бывало и хуже, а втягивать её в такую кутерьму… С другой стороны – ей помощь нужна побольше моего, иначе в следующий раз уже самой придётся валяться в луже собственной крови. Другой вариант ещё менее приятен – отправиться в принудительную поездку в «малолетку» или подобное увеселительное заведение. Мы не в сказке живем, и любая такая история будет иметь лишь один конец – печальный.
Кто это всё сможет объяснить, как не я? Если её ещё можно выдернуть обратно, к нормальной жизни, я обязан сделать всё, что в моих силах. Хотя бы ради её отца.
И две свежие дырки в шкуре будут служить слабым оправданием тому, что я даже не попытался.
Значит, сначала «дохтур», потом – сеанс оперативного мозговправления, возможно, с применением отцовского ремня. Увы, ничего лучше за прошедшие века человечество так и не придумало. Лишь бы заставить её начать думать головой, а не другим органом.
Эльвира появилась спустя несколько минут, переодевшаяся в джинсы с майкой, умытая и причесанная. Признать в ней начинающую убийцу мог только обкурившийся фантазёр, выдумывающий очередной сюжет для дешёвого кабельного сериала. Что тут скажешь – маскировка шикарная.
Разве что окровавленный мужик у неё в гостях смотрелся столь же инородно, как и стриптизёрша на родительском собрании. Кстати, к вопросу о школе…
– В каком ты классе учишься?
– Я студентка уже! – вспыхнула она.
– Да? А курс какой?
– Первый… – нехотя призналась она, и тут же добавила. – Ты хотел знать, сколько мне лет? Семнадцать. Было в марте. Так что вот.
– Ладно, поговорим о твоём поведении, когда уйдёт доктор.
– Ну, аллесс! – всплеснула она руками. – Почему-то раньше оно у тебя интереса не вызывало. Я столько старалась подать тебе знак, неужели ты не видел ничего? Почему ты явился именно сейчас? Когда я уже смирилась, что ты умер…
– Я действительно был мёртв, и не видел никаких твоих, так называемых, «знаков», да и про тебя саму знать не знал, – пришлось мне её огорчить. – Меня держали в криостазе и разморозили совсем недавно, месяца полтора назад.
– В криостазе? – она удивлённо вытаращилась своими по-детски огромными разноцветными глазищами.
– Ага.
– Все эти годы…
– Сама посуди, я похож на пятидесятилетнего?
– Сейчас трудно сказать… Но нет, точно нет.
Тут у Эльвиры требовательно запиликал коммуникатор, и она побежала встречать долгожданного гостя. А быстро он примчался, ничего не скажешь.
