Лишь изредка в этом снующем, вечно бегущем потоке людей возникал, как явление пророка народу, апостолический Максимилиан Волошин — поэт и художник. Он жил там, внизу, на самом берегу залива в собственном необыкновенном доме с башней, вздымавшейся над зелеными купами деревьев. Он был столь прекрасно чужероден в этом беспокойном обществе людей, стремящихся в небо, что я обращусь к воспоминаниям самого Антонова, так как вряд ли найду слова о Волошине лучше.
«Он появился на гребне южного склона, как сияющее белое облачко, с длинным посохом в руке.
Внимательно и неторопливо всматривался он в смуглые мальчишеские лица задорных строителей „летающих драконов“. Была какая-то особая ласковость в прикосновении его теплой ладони, в пожатии большой и сильной руки, руки многоопытного отца, с улыбкой наблюдающего забавы резвящихся детей своих.
Ветер тихонько перебирал его седые кудри и складки свободной белой одежды. А глаза, светлые и глубокие, с доброжелательным интересом смотрели на людей и на просторы сияющего мира.
Его жена, заботливо опекавшая каждый его шаг, светилась гордостью, представляя нам его, такого большого и человечного.
Переполненные бьющей через край энергией, всегда спешащие, мы были поражены этим явлением из другого мира, мира полного спокойного созерцания».
Лида упивалась Коктебелем…
Поездка в Коктебель окончательно решила судьбу Лидии Сергеевны. Она оставила работу в Облдортрансе при Московском коммунальном хозяйстве и перешла работать чертежником планерного завода под руководством опытного конструктора планеров Бориса Николаевича Шереметьева, назначенного начальником КБ.
— Нашего войска прибыло, — с улыбкой сказал Олег, узнав о ее решении.
Наконец строительство планерного завода закончилось. В пустынном районе Тушино возведен одинокий кирпичный параллелепипед. Места много, но удобств — никаких!
Воды нет, тепла нет. Электричество — низковольтная времянка. Жить тоже негде. Приходилось все начинать, как говорится, с нуля.
Но разве это остановит одержимую молодежь? Планеры по чертежам КБ выпускали на холоде, в редкие моменты подачи электричества.
Летом 1932 года для комфорта вокруг цеха посадили деревья, проложили дорожки. Завод постепенно приобретал обжитый вид.
В небольшой пристройке размещалось КБ, стояли чертежные доски. Печки-времянки с трудом отапливали «мозговой центр» завода.
Очень сложно было с жильем. Супруги Антоновы и супруги Шереметьевы жили в пятиэтажке в одной общей квартире. Каждая семья имела по комнате. Через некоторое время на две семьи удалось освободить еще одну, теперь уже общую, комнату — коллективный творческий кабинет для совместной работы по вечерам.
В общей комнате стояли три чертежных доски для каждого из конструкторов. Здесь, дома, во внерабочее время Олег Константинович, Борис Николаевич и Лидия Сергеевна создавали новые планеры.
Жена Шереметьева — Ирина Януарьевна не принимала участия в конструировании планеров, но неизменно посещала все планерные слеты. По профессии медицинская сестра, она участвовала в слетах в этом качестве.
Жили дружно, связанные общими интересами и стремлениями.
— Ну, что у вас сегодня на повестке дня? — спрашивал с улыбкой Борис Николаевич, отрываясь от своей доски и склоняясь над расчерченным листом Лидии Сергеевны.
— Работаю над малышом, — застенчиво отвечала молодой конструктор. Лидия Сергеевна с успехом испытывала себя в новом для нее деле — конструировании миниатюрного планера — самого крохотного из тех, что строились в стране.
— А может быть, этот узел решить несколько иначе… Может быть, вот так… — И карандаш Шереметьева уверенно бежит по ватману.
— Давайте спросим Олега, — робко предлагает Лидия Сергеевна. — Ему видней…
Отрываясь от своей доски, Олег Константинович подходит к спорящим. Он «верховный судия» — за ним решающее слово.
И так почти каждый вечер в чертежном зале коммунальной квартиры. Антоновы — Шереметьевы.
Каждый год Осоавиахим объявлял открытый конкурс под девизом на конструкцию нового планера. На конкурс представлялись минимальные расчеты, основные чертежи и схемы. На производство чертежей, калек, синек каждому конструктору, участвовавшему в конкурсе, выделялась довольно значительная сумма — 2 тысячи рублей в старом исчислении.
