Некрасова Борисов называл «крестным отцом», настроившим Олега на ведение регулярных записей в дневнике. «Тебе, — сказал тогда в Ленинграде при прощании Виктор Платонович Олегу, конечно же, не держа в уме совет Александра Сергеевича Пушкина актеру Михаилу Семеновичу Щепкину заняться „Записками актера Щепкина“, — нужно писать самому. Дневничок завести. Это и для упорядоченности мозгов хорошо, и для геморроидов. Для геморроидов — в особенности. Даже если нет времени — хотя бы конспективно… У тебя ведь есть одно преимущество: все писатели сейчас, как правило, не блещут фантазией. Все на уровне правдочки. А артисту чего-нибудь сочинить, нафантазировать — тьфу!.. ничего не стоит. Поэтому не стесняйся и между делом записывай. У тебя язычок острый, точный». Борисов вспоминал, что тогда пожал плечами: «Чего это мне записывать, Виктор Платонович?» Но, конечно, в голову запало…
«И он оттуда (из Парижа. —
«Почему бы тебе не приехать в такой небольшой, маленький, но очень хороший город Париж, — приводил Олег Иванович в дневнике слова Виктора Платоновича. — Но мне так и не удалось. Я приехал уже на Сен-Женевьев-де-Буа…»
«Постарайся, — советовал Некрасов Борисову, — увидеть Париж зимой, когда идет снег. Это самое прекрасное время — очень мало туристов. Есть такая картина у Марке „Понт-Неф. Снег“. Марке — один из самых любимых моих художников. Он часто одевает Париж в снег. Например, „Нотр-Дам. Снег“. Это гениальная вещь. И не забудь, что Бальзак не любил Нотр-Дам… Ты же наверняка будешь проходить район Сите, так вот, постарайся подняться в каком-нибудь из домов на шестой этаж. Именно на шестой. Это та высота, с которой Марке писал Париж».
Олег Иванович вспомнил наказ Виктора Платоновича, когда узнал, что здесь открыта выставка Марке. Это был единственный шанс увидеть Париж глазами этого художника — не подниматься же на шестой этаж незнакомого дома! И не ждать же здесь в апреле снега!.. На выставке Борисова поразило то, что город взят с одной точки, но как будто в разном гриме — то в дожде, то в тумане, то в ослепительных ночных огнях. «Всегда, — записал он в дневнике, — только настроение, один непрерывный мазок света! И еще ощущение, что у него не хватает времени, что куда-то опаздывает. Это так свойственно парижанам: говорить, что опаздывают, но на самом деле никуда не спешить. Какая может быть спешка — когда такая красота!»
Олег Иванович взял с собой книгу Некрасова и решил походить по Парижу, используя его заметки — «Месяц во Франции» — как путеводитель. Борисов никогда не присоединялся ни к одной экскурсии и любил бродить в одиночку. Он открыл книгу наугад и таким образом составил себе маршрут: к букинистам. Они располагались неподалеку от гостиницы, в которой остановились Алла и Олег.
«Некрасов, — вспоминал Олег Иванович „путеводитель“, — описывает стариков и старух, торгующих книгами и орденами, злыми и сварливыми, будто дома их ждут кошки, а сидят они в соломенных креслах и что-то вяжут. Но, видно, времена изменились, и мне чаще попадались лица безразличные. Я решил: это оттого, что они чувствуют клиента и заранее знают, что французской книги он не купит».
