Олег Рязанский полностью

В декабре 1371 года рязанские послы возвращались из Москвы. Заложенные в санные крытые возки лошади — на расписных дугах, на шлеях языками костров трепещут красные лисьи хвосты — закуржавились морозным инеем. Впереди, в возке, обитом изнутри волчьими шкурами, ехал старший посол боярин Афанасий Ильич, донельзя расстроенный. В другом — младший посол Епифан Кореев.

Позади и Коломна, некогда рязанская, но вот уже несколько десятков лет, как московская, и Перевицк[1], — до этой-то рязанской крепости захапистая московская рука ещё не дотянулась. Дорога шла то через хвойные леса, то устремлялась на простор. Вдруг где-нибудь на пути вставала перед проезжими деревня с её теплым жилым духом, запахом дымка, навоза, соломенной прели; но и тогда не замедляли езды и лишь свистели в воздухе кнуты — сопровождавшие посольников верховые отбивались от собак.

Спешили с неприятной вестью — московский князь Дмитрий Иванович, коему рязанские посольники намеревались предложить замирение, даже не принял их. А приняты они были его зятем Боброком Волынским, прослывшим отменным воеводой. Боброк этот, взбив длинные висячие усы, смотрел на рязанцев с едкой суровостью. Велел Афанасию Ильичу быть кратким.

Не без волнения Афанасий Ильич приступил к изложению позиции рязанского князя Олега Ивановича. Надеялся, что красноречие не подведет его. Говорил с жаром и, как ему самому казалось, убедительно. Но Боброк не оттаивал. Слушал мрачно. Взбивал и без того взлохмаченные усы. Невежливо похмыкивал.

Из-за чего сыр-бор? Сыр-бор между Москвой и Рязанью разгорелся из-за Лопасни[2], этой небольшой крепости на реке Оке, которая, как и Коломна, встарь была рязанской, но завоевана у Рязани ещё Данилой Московским, прадедом нынешнего князя Дмитрия. С той поры минуло едва не семьдесят лет и немало князей сменилось на рязанском престоле, но лишь князь Олег сделал попытку отбить город, возведенный его предками на отчей земле.

Лакомый кусочек — эта Лопасня! Граница Рязанской и Московской земли шла по Оке, но Лопасня располагалась на рязанской стороне. Можно ли было мириться с тем, что стратегически важная, цеплявшаяся за рязанский берег, крепость оставалась в руках Москвы? Олег и его бояре не могли терпеть такое. В первый раз Олег ударил на Лопасню и взял её при поддержке нанятых им за деньги бродников, этих вольных людей донских степей, ещё в 1353 году. Тогда он был совсем юным, ещё задиристым, не вполне представлявшим подлинную силу Москвы. Правители Москвы, готовя ответный удар, заручились поддержкой Золотой Орды, и Олег благоразумно и загодя принужден был покинуть крепость.

Конечно же, Олег не оставлял надежды решить лопасненский вопрос в свою пользу. Мечтал об этой крепости. Просил у Москвы мирно отдать её Рязани, пусть и за счет каких-то уступок. Но неизменно следовал отказ. Олег терпеливо ждал случая, и таковой наконец представился. В минувшем году на Москву изгоном пришел с сильным войском воинственный литовский князь Ольгерд. Не очень рассчитывая только на свои силы, князь Дмитрий попросил Олега оказать ему помощь. В обмен обещал Лопасню. Олег не сразу дал согласие: не хотел портить отношений с литовским князем, который был ему тестем. И все же верх взяло желание заполучить вожделенную Лопасню, и он послал на помощь Москве полк. Литовцы не рискнули сразиться с московитами, получившими хорошее подкрепление, и ушли восвояси. Под предлогом, что рязанцы лишь "стояли на меже", а не бились с неприятелем, Дмитрий Московский не выполнил своего обещания.

Неслыханный обман! Олег выгадал час, когда Москва направила свои рати на войну с Тверью, и быстро, мощно ударил на Лопасню. Овладев ею, во избежание разрастания войны послал в Москву Афанасия Ильича. Князь Олег рассчитывал на его опыт, на его связи с высшими кругами Москвы, где он считался почти что своим: был женат на московитке и был сторонником единачества с Москвой. Афанасий Ильич должен был предложить мир, тем узаконив возврат Лопасни в лоно земли Рязанской.

Но неудача следовала за неудачей. Мало того, что Афанасий Ильич не был принят московским князем, — его не удосужился выслушать до конца Боброк. Едва Афанасий Ильич после пышных вступительных слов заговорил о том, что Москва и Рязань должны доверять друг дружке, как Боброк прервал его:

— Кончай тарабарить! Лучше скажи, с какой стати твой князь Олег наскочил на Лопасню!

Стоило Афанасию Ильичу заикнуться, что нападение рязанцев на крепость было вынужденным, как Боброк вновь оборвал его:

— Песенку твою я и слушать не хочу! Дуй-ка ты, Афанасий Ильич, домой да донеси своему князю: Москва покарает его за дерзость! Прищемит ему хвост!