Тяжело было старшему рязанскому послу выслушивать от старшего московского воеводы столь неучтивые и угрожающие слова. Еще тяжелее возвращаться в Рязань ни с чем. Оставалась ещё одна малая надежда: через бояр, со многими из которых он был в дружелюбье или приятельстве, попытаться добиться приема у князя. Подступился он к одному, к другому, к третьему и понял: ничего у него не выйдет. Прежние приятели вдруг стали с ним холодны, а то и избегали его. Особенно поразило, как неприветливо, злобно обошелся с ним боярин Александр Андреевич Елко, сын знаменитого Андрея Кобылы, некогда ведавшего при московском князе посольскими делами. Прежде как было при встрече? Обнялись, расцеловались, поехали на радостях в гости к Александру Елко, прозванному так за свой высокий рост. Застолье, разговоры... В этот же раз, едучи по Москве, Афанасий Ильич вдруг видит: встречь катит знакомый, обитый красной кожей возок. Рязанец - поклон возку. Кучер осаживает лошадь; стоявший на запятках слуга проворно распахивает дверцу возка. Из него, не выходя, высовывается хозяин. Пышная, с проседью, борода, широкое, само добродушие, лицо. "Расскажу обо всем Лександру Андреичу, - с надеждой думает Афанасий Ильич, - может быть, он сумеет обладить встречу с князем..." И вдруг натыкается на колкий взгляд именитого московита...
- Тьфу, дурной, тьфу! - раздается его гулкий, как из бочки, голос. Почто прибыл? Не стыдно? Напакостили с Ольгом, а теперь дай вам мир? Не примет тебя наш князь! И я тебе не помога - даже и словечка не замолвлю!
Дверца - хлоп! Возок взвизгнул полозьями и полетел.
Так и убыл Афанасий Ильич из Москвы не солоно хлебавши. А напоследок своими глазами увидел: Боброк делал смотр своим полкам. Видно, готовятся к походу. Куда, на кого? Выяснил - на Рязань, на князя Олега...
Эхма!.. Не дай-то Господь. Сильна Москва - сладить ли с её ратью рязанским полкам ?
В то время, как старший посол переживал за неудачу, горевал, младший, Епифан Кореев, и в ус не дул. Его ничуть не обеспокоило, что московский князь не принял их. Езживал и хаживал по Москве с таким видом, будто был пуп земли. Высокий, слегка сутуловатый, он смотрел на все и вся темными блестящими глазами беспечно, с веселой ухмылкой. На торгу, случалось, подтрунивал над простыми московитами, вроде бы в шутку называл их москалями или москалитами, то есть мошенниками. "Молод ещё - вот и ерничает!", думал Афанасий Ильич, в душе стараясь оправдать задор младшего посольника.
На пятый день по выезде из Москвы слева показалось село Скорнищево1 с небольшой ладной церковью посередине его. Завернули, чтобы переодеться из дорожного платья в нарядные кафтаны и выходные бобровые шубы. Предстать перед князем надлежало в праздничных одеждах.
Скорнищево было селение зажиточное. Здешние крестьяне выращивали хлеб, разводили скот, занимались скорняжным делом, иные не брезговали конокрадством. Селение располагалось на круче, и прямо под ним на много верст раскинулась приокская пойма, дававшая в изобилье сено. Близость Переяславля позволяла сбывать на его торгу рожь, коней, кожи, сено. Кошельки крестьян не скудели, а их дома и дворы отличались добротностью.
Староста, в доме которого переодевались господа, привык к тому, что путники, проезжая через Скорнищево, обращали внимание на его удачное расположение и зажиточность здешних крестьян. Эти же, особенно Афанасий Ильич, заметно чем-то угнетенный, явно поторапливались; при этом Афанасий все никак не мог попасть рукой в рукав поданного ему кафтана. Староста спросил его - уж не стряслось ли чего, на что посол ответил прямо: войной запахло, Москва грозит...
И тут Епифан, в отличие от старшего посла, не изъявлявший особенных признаков беспокойства, с беспечностью сказал:
- Экое дело - Москва грозит! Тоже мне - испугался московита...
Афанасий Ильич с удивлением посмотрел на своего помощника:
- Да будет тебе ведомо: московская рать куда грознее, куда больше нашей, рязанской...
- Большая Федула, да дура.
- Эх, Епифаша! - Афанасий Ильич покачал головой. - Ты, я вижу, ещё не понял, в какую беду мы вляпались...
Епифан - уже и насмешливо:
- Застращал, Афанасий Ильич! Бабушка ещё надвое сказала, кто кого! С нашим-то князем - и бояться?
Вышли из избы. Афанасий Ильич сел в возок, устало прикрыл глаза. Вот оно, младое поколение! Взяли с наскоку крепость Лопасню и уж вознеслись... Но кабы только одни младые так мыслили и возносились! Порой и иных стариков заносит! Уж очень уверовали в талант и удачу своего князя...
Да, князь Олег боевит. И царя Наручадьского (Мордовского) бивал, и московиты, случалось, показывали рязанцам спину. Но ведь в некрупных битвах. А если вся сила на всю силу? Как бы тогда не оконфузиться...
