– Кто говорил воинам не брать в поход ничего лишнего? Ни запасной кошмы, ни зерна для лошадей, ссылаясь на быстротечность похода? Однако, уже наступили холодные утренники, а до Московии еще скакать да скакать…
– Потерпеть надо.
– О, благороднейший, я лично потерплю, но воины выражают неудовольствие. Их интересует конкретный вопрос: сколько времени им стоять на одном месте в ожидании военных действий? От долгого стояния боевой дух воинов падает. Кроме того, дурной пример заразителен…
– Что ты имеешь в виду?
– Я говорю о десяти сотнях мишарских воинов из камской округи. Вооруженные до зубов они прибыли к тебе, предложив свои услуги. И что из этого вышло? Через семь дней дружба дала трещину из-за, стыдно произнести, скудости предоплаты… После чего тысяча рассерженных мишарцев два дня разъезжала вокруг твоей ставки, смущая остальных своей вольностью и на третий день ускакала прочь! С предоплатой!
– Невелика потеря! Однако, чтобы неповадно было другим, их, сегодня же, с покаянием приведут на вечернюю поверку.
– И кто приведет?
– Ты.
– Я? – оторопел Шанкар, – мишарцы успели ускакать так далеко, что их уже и не догонишь…
– А догонять и не надо. Возьмешь свою шакалью тысячу, отъедешь от ставки на пять полетов стрелы и вернешься назад в сумерки. Для достоверности вели своим шакалам опоясаться зелеными платками на манер мишарских татар. И каждому сотнику держать в руке бунчук с лисьим хвостом – родовым знаком мишарцев. И чтобы ты все выполнил правильно, а не ускакал прочь наподобие мишарской тысячи, перед отъездом пришли в мою охранную сотню своего сына.
– Старшего или младшего? – неосторожно спросил Шанкар.
– Обоих!
Это распоряжение стало для Шанкара удавкой на шее. В случае неудачи беклярибек беспощадно выкорчует отростки его корней, обрекая на вымирание его род из Заилийских предгорий. За месяц службы в личной охране Мамая мало кто оставался в живых, обязанный защищать своим телом тело беклярибека от случайной стрелы, одичалой своры собак, плевка верблюда, копыта загульного коня, подпиленного столба юрты и тому подобного…
– Усвоил? – переспросил беклярибек.
– Усвоил! – вскинул руку Шанкар в головном приветствии, – есть встречное предложение. Для окончательной веры в мои благие намерения могу оставить в залог сколько-то золота и серебра. По твоему выбору…
На что Мамай презрительно ответил словами Чингизхана:
– Как солнце повсюду распространяет свои лучи, не нуждаясь в искусственной подсветке, так и я не испытываю нужды ни в золоте, ни в серебре.
Шанкар проглотил мамаеву пилюлю в подслащенной чингизовой упаковке и чтобы окончательно не лишиться расположения беклярибека без урона собственного достоинства добавил:
– Осуждение мишарских воинов должно произойти прилюдно, наглядно со всей строгостью. С напоминанием о вознаграждении воинства по окончании военных действий: три дня на разграбление Москвы, индивидуальный промысел и доля от общевойсковых трофеев. Ярким примером соблюдения равновесия между ожидаемой добычей и получением ее является широко известный военный эпизод трехгодичной давности, когда я, совместно с Арапшахом из Заволжской Орды, наголову разбил русичей на Пьяне-реке…
– По моим сведениям, не Арапшах был при тебе, а ты при Арапшахе.
– Но результат от этого не изменился!
– Как мне помнится, оприходование брошенного урусами обоза с оружием, боеприпасами, продовольствием и казной произошло не в результате воинского маневра, а из-за разгильдяйства урусских воевод. Насколько мне известно, один из них, Боброк-Волынский, и ныне воеводит одним из полков московского князя Мити… Кстати, а почему ты с пренебрежением относишься к своду военных правил, установленных еще при Чингизхане?
– В чем усмотрена моя провинность?
– В одежде не по уставу. Пояс повязан выше положенного. На два пальца укорочен бешмет, уши башлыка длиннее на четверть и сабля в ножнах не на той стороне.
– Так я, уважаемый беклярибек, левша!
– Вот оно как! В таком случае советую переместить ножны, чтобы не быть белой вороной!
Шанкар стиснул зубы, беклярибек так и норовил укусить его больнее.
– Несоблюдение уставных норм плохой пример для подчиненных, – нудно вещал прописные истины беклярибек. – Пренебрежение в малом влечет за собой большие ошибки, в результате чего и оказалось в забытии одно из главных наставлений Чингизхана: “Каждый воин обязан иметь при себе полный боекомплект. И если у кого будет в отсутствии хоть одна веревочка для подвязывания штанов – тот поплатится губой. Верхней либо нижней. По его выбору. А у кого в недочете окажется что-нибудь из общевойскового имущества в виде спицы от колеса или гвоздя запасного подковного, тот поплатится половиной носа!” Напряги память, Шанкар, может слышал еще какие разговорчики? Не стесняйся, рассказывай… За проявленную бдительность ты заслуживаешь поощрение. Не возражаешь, если я к твоей шакальей тысяче добавлю еще сотню и назначу тебя застрельщиком?