Сам Василий Степанович к «забавам» Юрки относится снисходительно, тем более что парень «за сметы» вообще не выходил. А вот «дополнительные удобства», которые он уже внедрил в новых поселках, колхозную жизнь сделали куда как более привлекательной и для подрастающего поколения. Ну да, централизованная канализация в деревне — это чудо, ранее не виданное — однако очень, как выяснилось, полезное. Если то, что в эту канализацию попадает, не сливать в ближайшую речку, а с пользой применить. Деревня-то в любом случае не город, тут народ много нагадить не сможет — так что на село, даже большое, и пары сменных прудов-отстойников хватит. А затем содержимое этих прудов, то есть то, что там «отстоится», можно и в метановый танк запихнуть. Метана, конечно, это много не даст — однако уже через месяц в этом танке если какие вредные микробы и были, то все сдохнут — и из танка очень хорошее удобрение можно сразу и на поля везти. Разве что на картофельные или свекловичные все же его возить не стоит, а вот на ржаные да овсяные очень даже неплохо получается. Но это все вообще дело десятое, а вот то, что в селе люди будут… уже начали жить даже лучше, чем в городе, было действительно важно. Как важно и то, что небольшие промышленные предприятия в этих селах тоже без рабочих рук не останутся.
Особенно МТС не останутся, на их базе как раз таких предприятий задумывалось очень много выстроить. Ведь народ-то там был рукастый, в отсутствие запчастей для тракторов мастера почти любую запчасть сами изготовить приноровились — а теперь планировалось, что они эти запчасти будут уже на потоке выпускать. Каждая МТС — свои, а нужными друг с другом меняться будут, но это и производительность труда поднимет, и зарплаты рабочим тоже. Вот только народ все же с некоторым неодобрением воспринял распоряжение товарища Федоровой о том, что с начала посевной и до окончания уборочной такое производство будет остановлено. Но народ не одобрял и того, что в это же время спиртное в сельмагах не продавалось — и что теперь, к каждому чиху прислушиваться? Тем более, что народ все это «не одобрял в целом», а вот конкретно очень даже поддерживал: когда в одном селе в сельмаг водку просто по ошибке завезли, там водителя чуть не избили за это. Правда, бить его собрались все же бабы, но тем не менее…
В целом год закончился «на мажорной ноте». То есть для меня на мажорной: я с огромным удовольствием слушала (точнее, читала) возмущенные вопли «культурной элиты страны», а Павел Анатольевич рассказал, что им (то есть его службе) пришлось в некоторый регионах перейти на усиленный режим. Настолько усиленный, что несколько сотен культурных элитариев Новый год встретили в местах временного содержания. Большей частью «за нетрудовые доходы», хотя и чисто уголовных статей немало граждан поймать успели. Точнее, не успели вовремя следы спрятать: ну не ожидал никто, что копать здесь будет даже не ОБХСС, а КГБ. А эти товарищи копают быстро и очень, очень тщательно, так что шансов даже на «условно-досрочное» ни у кого там не было. Мне об этом Лена рассказала, когда мы перед праздником в очередной раз разминались в спортзале. А еще она меня порадовала, сказав, что я уже могу спокойно на пляж выходить, вот только где бы мне пляж в январе найти? То есть я знала где — но туда мне точно не надо. Пока не надо…
Если подходить к вопросу строго формально, то в проводимом «эксперименте» изначально была заложена существенная несправедливость. На которую мне не преминул указать Пантелеймон Кондратьевич: все «пряники» доставались лишь колхозникам, согласившимся стать «совхозниками». Но даже в этом определенная часть справедливости все же присутствовала: в начале пятидесятых, еще при Сталине, в совхозы преобразовывались лишь колхозы убогие, а процветающие (по крайней мере те, что планы по сдаче продовольствия выполняли) так колхозами и остались. То есть сейчас в рамках «эксперимента» пряниками вознаграждались селяне, делом доказавшие, что работать они умеют и даже, возможно, любят. Это не было, конечно, характеристикой всех подвергнутых эксперименту колхозов, но все же большей частью колхозы были не самыми бедными и за последние десять лет они действительно смогли выделиться серьезными такими успехами. Поэтому укор со стороны товарища Пономаренко был все же в основном формальным, а к тому же он и сам знал, что в трех областях никто ранее созданным совхозам самостоятельно заняться «выпечкой пряников» не запрещал.
