И обе были, можно сказать, круглыми сиротами: мужей и детей обе потеряли в войну, мужей на фронте, а дети… До войны они жили в Кингисеппе, работали учительницами в школе и в начале войны обе работали в пионерлагере, откуда всех эвакуировать успели. В Богородске они тоже учительницами работали, но их как раз выпроводили на пенсию (там недостатка учителей не было), а вот с жильем там было не особо сладко, так что от предложения Сергея они отказываться не стали. Правда, обе очень сильно удивились размеру квартиры, но постарались удивление придержать в глубине души. А когда я им новую одежду спроворила, то и удивляться они перестали: по их понятиям хорошая портниха могла вообще во дворце жить. А мы с Сережей заострять насчет места моей работы просто не стали, тем более что они и не спрашивали.
Дамы, несмотря на то, что были близнецами, внешне друг от друга сильно отличались, даже в мелочах: например, у Ники редкая шевелюра уже заметно поседела, а Вика щеголяла темно-русой, без единого седого волоска, косой толщиной в руку. Да и вообще они были разными, только, казалось, характер у них был один на двоих. То есть если они что-то решали, то непреклонно решение свое выполняли – и в результате у нас появилась просто великолепная детская комната: сестры самостоятельно выбрали мебель для нее и даже заказали ее изготовление у каких-то знакомых (предварительно, конечно, выяснив у меня «финансовые возможности»). Дам при этом мое мнение ни по цвету, ни по стилю вообще не интересовало, они мне просто сказали, что «выберут лучшее». И действительно выбрали так, что я была в полном восторге, тем более что и проблемы с токсикозом как-то рассосались.
Да и с работой, наконец, проблем не стало: с первого января я ушла в декретный отпуск. С сильным опозданием, меня на работе уже с начала декабря все старались выгнать отдыхать – видимо, я там всем уже надоела. Но ведь если не я, то кто их всех пинать-то будет? Однако перед Новым годом я все же решила, что «пора» – и спокойно отдыхала, выходя из дому только чтобы погулять в соседнем парке. В сопровождении одной из сестер и, чаще всего, кого-то их сотрудниц первого отдела.
А пятнадцатого января мне стало не до прогулок…
До роддома я не доехала. То есть «скорая» приехала за мной, когда уже никуда ехать было не надо. Хорошо еще, что милые старушки (ага, я сюда перенеслась, будучи на пять лет старше их… почти на пять) жили и рожали еще в эпоху «до сталинизма» и даже роды друг у друга сами принимали потому что больше некому было, и они сделали все, как надо. То есть это приехавшая врачиха сказала, что сделали все правильно – а затем, увидев «комнату для роженицы», которую мне эти сестры приготовили, сказала, что меня она никуда не повезет потому что даже в больнице Грауэрмана все гораздо паршивее. Правда сама эту комнату впервые вместе с врачихой и увидела, когда «богини победы» меня туда отвезли на каталке: да, они и наличием каталки озаботились!
А затем они, врачей выгнав, принялись заботиться обо мне – и о сыне! Но обо мне, похоже, не только «сестры Ястребовы» позаботиться решили (то есть не только Виктория Арсенина и Ника Марина, с ударением на первую «а»), но и кто-то из начальства. По крайней мере Олю ко мне привезли на той же машине «Скорой помощи», которая ко мне не успела – но когда Ника врача попросила «сообщить о событии сестре роженицы», те «сообщили» весьма своеобразно. А насчет просто ей позвонить, то звонить было просто некуда, телефона вахты в общаге я не знала, а на «скорой» все же немало студентов оттуда подрабатывали…
Сестренка у меня тоже отличалась умом и сообразительностью, так что когда ничего не подозревающий Сережа вернулся с работы, в квартире его встретили профессор с кафедры гинекологии и сразу три крупных специалиста из педиатрии: Оля позвонила своему научному руководителю и сказала, что «завтра на занятие не придет, у нее сестра родила без присмотра врачей и ей теперь требуется медицинский круглосуточный присмотр» – а «кто у нас сестра», в меде знали…
Впрочем, все закончилось мирно: медицинские светила меня и младенца уже осмотрели со всех сторон, пришли к выводу, что если бы сестренка училась на лечебника, то ей следовало бы двойку поставить и мужа встретили в столовой, попивая чай с тортом: мне медицина «Прагу» есть на довольно долгий срок запретила, а у меня в холодильнике их две в запасе лежали. А мудрее всех оказалась мама: Оля ей позвонила (телефон у нее дома смогла еще осенью пробить), и она сказала, что нас она «через пару недель навестит, но не раньше: в Москве и своей заразы хватает»…
