Рута очнулась от громкого вскрика. Сердце часто стучало в груди. Она поднялась и едва не упала: нога затекла, отдаваясь резкой болью. Она сморщилась и замерла, надеясь, что минуты ожидания не будут стоит ей слишком дорого.
Следующий вскрик сменился вспышкой громкого смеха. Рута нахмурилась и осторожно, стараясь не наступать на затекшую ногу, добралась до окна. Небольшая полоска света не позволяла разглядеть всю лужайку. Она напряженно всмотрелась, и вдруг из тьмы вылетело что-то и с силой ударилось о стекло.
Все мгновенно стихло. Рута испуганно отшатнулась, не сразу решившись вновь взглянуть в окно. По стеклу медленно сползал снежок.
Рута устало покачала головой. Ни один олененок не мог создать столько шума, сколько пара оленей. Она хотела выйти и угомонить их, но дверь отворилась, прежде чем Рута успела подойти к ней.
Олененок была взъерошенной, она вся вспотела, щеки горели румянцем ярче, чем алые сапоги. Она часто дышала, а глаза светились от счастья.
– Рута, а можно Йохан будет жить с нами? Он согласен.
Она облизнула потрескавшиеся от холода губы и скинула плащ на пол, поспешив к печке, чтобы согреть замерзшие ладони.
– Нет, нельзя.
– Почему? – Олененок повернулась и широко распахнула глаза. Острое лицо вытянулось от удивления.
– Во-первых, потому что ты себя плохо ведешь. – Рута подошла к брошенному плащу.
Олененок тут же сорвалась с места и, подхватив его, повесила на крючок у двери. Рута хмыкнула: обычно заставить ее сделать что-то было не так просто.
– А как ты объяснишь то, что открыла дверь незнакомцу, когда я строго запретила тебе делать это?
– Я не открывала!
Она настолько искренне возмутилась, что Рута даже поверила бы ей, если бы не видела Йонаса своими глазами.
– И он ведь твой друг, а ты говорила про незнакомцев.
– Ты правда думаешь, что разбойник, пришедший ограбить дом, честно признался бы в этом?
Олененок задумчиво почесала затылок и пробежалась взглядом по комнате в поисках ответа.
– Но он принес мне сапожки! – радостно вспомнила она. – Разбойник бы так не мог.
Рута потрепала ее по волосам. Олененка стоило отчитать, чтобы она не повторяла своих ошибок, но сейчас она слишком устала для серьезного разговора.
– Так что, можно его оставить? – Олененок выкрутилась из-под руки и заглянула Руте в глаза.
– Нет, нельзя оставлять в доме чужого мужчину.
– Но почему?
Рута не переставала удивляться ее наивности. Она все больше верила в то, что действительно имеет дело с лесным зверьком. В этом было свое очарование, но иногда необходимость объяснять каждую мелочь утомляла.
– Потому что тебе пора спать.
– Но это… – Олененок хотела возмутиться, но Рута прижала палец к ее губам.
– Я очень устала, понимаешь? И у меня еще много дел.
Олененок разочарованно опустила глаза, а затем вдруг неожиданно подалась вперед и обняла ее. Рута крепче прижала ее к себе. Сегодня она впервые осознала: она могла потерять ее, и эта мысль больно уколола. Рута успела привязаться к Олененку, и теперь ей не нравилось даже то, что приходится делить ее внимание с Йонасом. Особенно с ним.
– Знаешь, а Йонас – принц. – Уже зевая, заявила Олененок, когда Рута уложила ее в постель.
– Только не говори мне, что влюбилась. Кто еще утром не хотел быть невестой? – Она улыбнулась.
– Нет, ты не понимаешь! – Олененок натянула одеяло и, как показалось Руте, покраснела. – Он правда принц.
– А ты у меня принцесса.
– Да.
– И почему мне так везет на королевских особ? – Рута задумчиво скрестила руки. – Попался бы хоть кто-нибудь не голубых кровей – был бы помощник по хозяйству. А теперь спокойной ночи, ваше высочество.
Рута забрала свечу и перенесла ее в кухню. У нее оставалось немного чечевицы и овощей. Для хорошего бульона понадобились бы мясо или кости, но тогда готовка заняла бы больше времени, а есть хотелось уже сейчас. Она устало вздохнула и потерла слипающиеся глаза. Вечер обещал быть долгим.
