Люблю ее. Хочу ее. Боготворю ее. Увезу ее. Вернусь через неделю – ей надо закончить дела, объяснить и собрать детей, мне – подготовить дом, бумаги для ее переезда…
23. Санторини
Харлей-Дэвидсон низко рычал, проглатывая километр за километром. Луч фонаря мотоцикла выхватывал из темноты пунктир разделительной полосы, куски черных и красных скал, редкие дорожные указатели и предупреждающие знаки. Дорога прорублена в горах: слева высилась крутая стена, а справа – обрыв, пропасть. Оленька боялась даже подумать, какой глубины. Дорога петляла налево-направо, но пропасть всегда была рядом. Смотреть туда, в черную пустоту – страшно, на яркие звезды в небе – голова кружилась от частых поворотов, а вперед не получалось – загораживала широкая Людкина спина.
Люда уверенно вела мотоцикл по серпантину, закладывала виражи как при ясном солнечном дне, привольно держалась середины дороги – встречного транспорта не было, а единственную машину-малолитражку они давно обогнали.
Оленька сидела позади нее, крепко обхватив подругу обеими руками, от страха зажмурив глаза и уткнувшись носом ей между лопаток. Так чувствовала себя спокойнее и защищеннее, к тому же, теплее – в горах и на хорошей скорости ночной сентябрьский воздух холодил не на шутку. Людке – что? – она упитанная женщина, ей и в одной блузке комфортно, а Оленька мерзла на ветру, потому и прижималась как могла плотнее к теплой подруге.
На Санторини Оленька была уже третью неделю – Люда пригласила погостить вместе с детьми и матерью. Оленька долго вежливо отказывалась от такой щедрости: греческий Остров Номер Один в конце августа казался слишком роскошным подарком по ее безденежью. У Люды в деревеньке Ия образовался свободный домик – она удачно купила его несколько лет назад и обычно сдавала на летние месяцы, но в этом году конец августа оставила для себя и решила “угостить” Оленьку – жалко было ее, детей и пожилую мать, изнывающих в раскаленном Париже.
Каникулы были перенасыщены купаниями, весельем, пикниками на пляже, экскурсиями в археологические музеи, поездками на знаменитый вулкан и ближайшие острова, многочисленными концертами под открытым небом, ярмарками, дешевыми тавернами и толпами туристов со всего света.
Деревенька Ия широко славилась как лучшее место на островах для наблюдения заката. За час-два до захода солнца главную деревенскую улицу перекрывали огромные автобусы, из них высыпали тысячи туристов с фотоаппаратами, видеокамерами, смартфонами и запруживали все подходы к знаменитой Старой башне, откуда рекомендовалось смотреть лучший в Греции закат! Зрелище, безусловно, того стоило. Никакой объектив не мог запечатлеть непередаваемую красоту уходящего светила, но туристы старались сделать как можно больше снимков и видео, чтобы показывать друзьям и родственникам где-нибудь в Китае, Японии, Индии, Норвегии или России. Через пол-часа после окончания представления, все разъезжались.
Оленька несколько раз ходила с детьми и мамой на главную площадку любоваться закатом, но многонациональная шумная толпа портила впечатление от этого таинства природы. Затем, по совету Люды, нашли хорошее место ниже по склону возле стройплощадки, где возводился новый отель.
Вообще, на острове шло бурное строительство: иностранные инвесторы активно скупали недвижимость, реставрировали старые и полу-развалившиеся дома, превращали их в фешенебельные гостиницы, рестораны, магазины. По ночам верхушка острова сверкала огнями, которые отражались в темном море, плескавшемся далеко внизу. Взрыв до-гомеровского вулкана уничтожил легендарную Атлантиду, обрушил половину острова в море и образовал гигантский полу-кратер, кальдеру, заполненную теперь морем. Устрашали крутые обрывистые берега: стены достигали двухсот метров в высоту. Наверху был городок Фира – столица Санторини, и несколько деревень.