Симпатичная блондинка, немолодая, но в хорошей форме. Вот, значит, как выглядят роковые женщины, из-за которых мужчины меняют свою жизнь, становятся примерными и послушными, взмахивают крыльями, творят гениальное бессмертное искусство, кончают с собой…
Лексу больше нравились азиатские брюнетки – китаянки, японки, таиландки. Но вкусы – дело личное.
Попробовать разыскать женщину? Какие-то ниточки наверняка остались: счета от телефонной компании, записки, сувениры, подарки. Зачем? Рассказать о самоубийстве брата из-за нее, чтобы тоже страдала?
Наверняка, ей давно и глубоко плевать на музыканта-неудачника. Если бы думала о нем, волновалась, то в телефоне остались бы ее звонки.
В холщовой сумке брата с эмблемкой Sativa (поколение хиппи, детей цветов!) нашел несколько нотных листов, исписанных торопливым неровным почерком: “Я, кажется, схожу с ума…”
25. Папа
Батарейка в наглом мобильном телефоне окончательно разрядилась и, будто специально, на самом важном месте монолога босса. Второй, запасной, телефон выскользнул из кармана утром, когда Оленька спешила по эскалатору, и разбился – даже осколки брызнули во все стороны. Наступило вынужденное тягостное молчание…
Обычно время в транспорте было самым активным и плодотворным по количеству звонков, переговоров, отправленных и полученных сообщений и имейлов. И вдруг – тишина…
Оленька оглянулась вокруг: почти все пассажиры в вагоне метро разговаривали с невидимыми собеседниками, слушали музыку через наушники-затычки, читали электронные книги или играли в компьютерные игры. Словом, жили полноценной виртуальной жизнью. А у нее – ничего! Придется потерпеть до дома.
Оленька спрятала противного предателя на дно сумки под пакет с виноградом (пусть чувствует собственную вину) и повернулась к окну. Мимо проносились бетонные опоры перекрытий, размалеванные графитти стены тоннеля (как только эти “художники” умудряются рисовать между поездами?), тостые кабели на кронштейнах, тусклые фонари…
Станция Конкорд, Площадь Согласия. На противоположной платформе в толпе спешаших после работы пассажиров мелькнуло знакомое лицо. Оленька вздрогнула от неожиданности: лицо очень родное и близкое… Не может быть, просто показалось! Случайное сходство, ничего более! Отец… Папа…
Оленька прижалась лбом к холодному стеклу. Сколько лет прошло как его не стало? Двадцать? Нет, двадцать один. Нахлынуло…
В Россию за эти прошедшие годы она часто ездила по делам. В Москве, Питере и других городах встречалась с партнерами, коллегами, родственниками, друзьями и подругами, проводила многие часы за утомительными застольями, привозила-отвозила чемоданы подарков, крутилась в бесконечной суете, а на его могиле была только однажды. Эх, папина любимая дочка…
Фотография молодого папы стояла у нее на книжной полке, но потом куда-то пропала, наверное, муж спрятал или выкинул: не терпел присутствия никакого мужчины в доме.
Оленька глубоко вздохнула. Папа был такой сильный и мужественный!… Маленькой девочкой она забиралась к нему на колени и могла сидеть часами, слушая папины рассказы про работу, учебу в институте, про то, как он встретил маму (увел ее у своего однокурсника), про армию и деревенское детство. Папа – главный защитник и покровитель, сильный и надежный, способный решить самые трудные задачи и преодолеть немыслимые препятствия.
Оленька делилась с ним своими детскими неприятностями и обидами, и папа всегда находил слова утешения и поддержки. Он никогда не наказывал за проступки и шалости, это делала мама, а папа утешал и ободрял, умел свести в шутку самую конфликтную ситуацию.
Мама была другая. Высокая и статная, она носила обувь на низком каблуке, чтобы не возвышаться над папой, мужчиной среднего роста.
У Оленьки-подростка рано проявились округлые женские формы, мама часто смялась над ее меняющейся фигурой, называла дурнушкой и толстушкой, дразнила за круглые коленки, румянные щеки и вдруг поднявшиеся высокие соски. Оленька дулась и обижалась, а папа говорил, что она вырастет в самую красивую девушку и благородные юноши станут на турнирах добиваться ее руки или хотя бы благосклонного взгляда.
Оленька всхлипнула…
Папа не дождался своих внуков – умер от сердечного приступа вскоре после того как Оленька осталась во Франции. И дочку с того времени никогда не видел… Как несправедливо устроена жизнь! Почему самые любимые люди уходят из нее первыми? Чтобы мы их лучше помнили и больше любили?
Папа любил жизнь, любил маму и детей, много работал, чтобы прокормить семью, почти не отдыхал – только летом в отпуске, когда все вместе ездили на стареньком Запорожце куда-нибудь на турбазу. Там папа рыбачил, а мама варила уху. В детстве Оленька съела столько вареной рыбы, что навсегда потеряла к ней аппетит. Еще папа любил колоть дрова. Одним ловким ударом разбивал толстые поленья, складывал и разжигал костер, который не угасал до последней щепки: не зря папа вырос в деревне.