Гладила, говорила что-то, к человеческому голосу приучала.
Значит, она здешняя, в зоопарке служит?
Я к ней подошёл.
— Почему, — спрашиваю, — у вас утки из зоопарка не улетают? Я вот видел — улетела пара через забор, а потом назад вернулась.
— Хорошо им тут — вот и не улетают. А если и улетят, так не далеко, через улицу, на старую территорию. Там они из чужих загородок корм воруют, вместе с воробьями, у бегемота овёс пареный таскают, у слона в сенной трухе роются. Погостят — и обратно домой, к своим утятам.
Вдруг женщина закричала:
— Вот он! Вот он!
Смотрю я, а по воде будто маленький чёрный шарик в разные стороны перекатывается. Задержится на одном месте и опять как по наклону покатится. От гуся к утке, от утки к лысухе — ко всем пристаёт.
Пищит-посвистывает.
Все его почему-то боятся.
Подкатится к гусю, гусь шею вытянет — и вбок. К утке подъедет, утка от него чуть не нырнёт со страху.
— Нельзя ему в ту сторону плыть! — говорит женщина. — Там баклан в гнезде сидит — проглотит его, дурака. Скорее ловить его надо.
Бросились мужчина с женщиной на ту сторону озера, куда нам, посетителям, ходу нет.
Бегут, торопятся, прямо по лужам шлёпают.
Потом оба на четвереньках поползли — будто кошки к мыши подкрадываются. Мужчина впереди ползёт. Вдруг он притаился, замер — и раз в воду. Поймал!
— Поймали? — спрашиваю.
— Поймали? — кричит.
— Кто же это такой?
— А лысушонок это. Первого птенца у нас лысуха вывела. Вот она, чёрная, лысая, — на тумбе сидит, другие яйца досиживает. А этот беспризорником пока болтается.
— Дайте, — говорю, — пожалуйста, мне его зарисовать.
— Рисуйте, да поскорее.
— Ах, — говорю, — у меня с собой красок нет.
— Ничего, нарисуйте, — а потом словами напишите, где у него какой цвет.
Я так и нарисовал. Вот он какой, лысушонок.
