Форма одежды – домашняя: футболка и трусики. То есть, Маша никуда не ходила, свидание сорвалось, теперь горе заливалось спиртным. Не лучший выход. Но и сама ситуация спорная, глубоко в душе я даже порадовался за обманутую жену. Обман вскрылся? Но какой? Жена узнала про любовницу, или любовница поняла, что разводиться Юра в этой жизни не собирается?
– Что-то случилось?
– Вы удивительно прозорливы, мон шер ами… Блин, где я подцепила эту галиматью? – Криво поставленная на стол бутылка опрокинулась, Маша бросилась ее ловить, лоб звонко встретился со столешницей. – Оххх…
Словно в тумане, не понимая, что делаю и зачем, я обхватил ладонями ее голову, как маленького ребенка, и погладил. «Ударился, маленький, бывает, не беда, до свадьбы заживет…» Только бы не ляпнуть что-то такое вслух. «До свадьбы»! У Маши это больное место.
Примерно таким же способом Маша в свое время успокаивала меня. И ведь подействовало. Значит, и у меня должно получиться.
– Это знак свыше, что на сегодня тебе хватит. Пойдем. – Я поставил покатившуюся бутылку под стол, рядом с лужей пролившегося из нее вина, и отвел державшуюся за лоб Машу в ее комнату.
Я впервые оказался внутри. Здесь царил невообразимый кавардак. И это – комната следящей за собой красивой девушки? Кровать не заправлена, простыня смята, одеяло валяется на полу… И это только кровать, а она здесь хоть и главный предмет мебели, но не единственный. На стене – отклеившийся одним углом плакат с каким-то актером или музыкантом, на комоде – нагромождение вещей и гаджетов, шкаф приоткрыт из-за насильно втиснутых и вываливавшихся оттуда вещей, на шкафу тоже чего только нет – коробки, пакеты, сумки, тряпки… Везде пыльно, на дверцах шкафа и комода – въевшиеся и ссохшиеся от времени потеки, на ростовом зеркале в средней створке шкафа – круглые следы, словно туда швыряли мячиком или стреляли из детского лука стрелами на присосках. Возможно, я излишне придирчив, и моя спальня тоже не возглавляет рейтинг чистейших помещений мира, но от девичьей комнаты ожидалось большего.
– Пардон, мусью, – пробормотала Маша, – сегодня я не убиралась, прошу не обращать, ик, внимания.
Я опустил Машу на кровать и вышел, затворив за собой дверь.
Пусть проспится. Время лечит. И расставляет все по местам. Потому говорят, что утро вечера мудренее.
От пролитого на кухне запах в квартире стоял невообразимый, я взялся за уборку. До сих пор мы в квартире сильно не пачкали и, соответственно, особо не убирались. Надо ввести правило: кто нагадил, тот и убирает. Правда, сегодняшний случай под это правило не попадет. Что завтра скажет Маша, могу предположить сразу: «Тебе не нравятся запах и грязь – значит, это твои проблемы, тебе и убирать».
Нужно решение, которое устроит обоих. Я набросал в уме варианты. Завтра поделюсь ими с «сожительницей».
Доведя уборку до логического конца, я вынес мусор, на обратном пути взгляд привлекла белизна в отверстиях почтового ящика нашей квартиры. Для квитанций за коммуналку еще рано. Должно быть, очередные рекламки. Я все же открыл ящик. Это оказалось письмо. Получателем числилась Маша, обратного адреса не было, а подпись состояла из одной буквы: «З». Или это цифра «три»?
Письмо я положил на полочку в прихожей, а по поводу «З» сделал в уме пометку: по возможности выяснить или, если не получится, со временем спросить прямо. Честно говоря, узнать о существовании таинственного «З» было неприятно. Любая неизвестность угрожала хлипкому миропорядку, к особенностям которого я только-только привык.
Причину вчерашней попойки Маша объяснила утром. Походы Юриной супруги в косметический салон отменились, теперь свободным у любовника остался один вечер в неделю. Вместо возрастания совместно проводимого времени у Маши с Юрой оно пошло на убывание.
– Один раз в неделю! – Кулак Маши врезал по столешнице, чашка и тарелки подпрыгнули, из солонки просыпалась соль. – Ну вот, еще и это…
Пока Маша всыпала соль обратно, я прошел к чайнику и налил чашку для себя.
Сегодня четверг, у Маши это ничем не занятый выходной день. Она встала почти в обед, привела помятый вид в относительный порядок и зашла на кухню в поисках вчерашней бутылки. Остатки вина я вчера вылил, а бутылку утром выбросил вместе с другим мусором.
Того, что кухня блещет чистотой, Маша не замечала, она погрузилась в жаление себя и печаль по пропащей жизни. Это хорошо. Возможно, будут сделаны нужные выводы. Хотя вряд ли, если первое, что понадобилось с утра – вино.
– Вина нет, я его выбросил. – Я сел рядом за стол. Пришло время обсудить дальнейшее сосуществование на общей жилплощади. – Сейчас нам нужно договориться кое о чем животрепещущем. Я имею в виду уборку. Оставлять все как есть – нельзя, это испортит наши отношения. Давай определим, кто и как будет заниматься порядком.
Маша, наконец, обнаружила окружавшую ее чистоту.
– Ой, ты убрался. Спасибо. – Она приподнялась со стула, потянулась ко мне через стол выпяченными губками и чмокнула в щеку.
