Таким глотком была Люба. Незапланированному визиту она безумно обрадовалась. Ее папа, как всегда в будние дни, был на работе, мама днем приняла снотворное и надолго уснула, мы остались одни. Я себя едва сдерживал. В Любе я видел друга и женщину, а после событий с Машей женщина все чаще выходила на передний план. Не представить, какие гадости лезли на ум вдали от моей будущей единственной и неповторимой любовницы и матери моих будущих же детей. Приоритеты давно расставлены и понятны: мне нужна только Люба, ей нужен только я… А что нужно Маше? Она сидела в мозгах неудаляемой занозой, и у меня возникала обида на жизнь: ежедневно за тонкой стенкой искала приключений (и находила их!) жизнелюбивая девица, а мне приходилось терпеть и ждать далекого счастья. Не давали покоя следы присосок в комнате Маши. Юра, близнецы, писатель, еще кто-то, о ком я не знаю, в количестве от нуля (как почему-то жаждала душа) до бесконечности (что более походило на правду, вспоминая неуемный темперамент «тети»)… Неужели Маше этого мало? Так и подмывало прийти и спросить прямо. Останавливала совесть. Вдруг ответ окажется положительным, и что тогда?
Стоило совести заснуть, как фантазия накидывала горы диких образов и ситуаций. Маша – женщина и любит утехи, я – мужчина и от жажды таких утех уснуть не могу. Представлялось: если в ночь, когда Маша у себя в спальне стопроцентно одна, я услышу через стенку подозрительные звуки – подойти к двери и постучать с вопросом «Могу ли чем-то помочь?»
А если Маша скажет, что могу?!
Здесь, рядом с Любой, Маше в моих мозгах места не было, я ее прогнал, но осадочек, как говорится, остался. Моя жизнь изменилась, не признать этого нельзя, но и Любе рассказать об этом нельзя. Спасение я видел в получении замещающих впечатлений. Клин клином вышибают.
Дома у Любы мы разговаривали, пили чай, обедали, лежали на диване в обнимку…
Я попытался позволить себе чуть больше обычного. Люба мягко остановила меня:
– Потерпи, немного осталось.
Обычно этого хватало. Но не сегодня. Преодолевая небольшое сопротивление, я полез руками ей под блузку. Люба ворочалась в моих объятиях, ее состояния я не понимал. Ей нравится то, что происходит, или она на грани срыва? Сильно ли я перешел границы дозволенного? По лицу ничего не заметно, Люба словно ушла в себя.
Я зашептал:
– У меня есть небольшой, но постоянно растущий стабильный заработок, сразу по окончании учебы меня ждет работа в престижном заведении. Перспективы чудесные.
Пальцы просочились под лифчик, он задрался, пойманная мякоть упокоилась в моих ладонях. Вот оно – истинное счастье. Поправка: истинное мужское счастье. Держать в руках грудь любимой женщины. На сегодня в моей жизни не было ничего выше и значительнее.
Я не сразу смог продолжить, голос пропал. Пришлось прокашляться.
– Давай ускорим события.
Люба окаменела:
– Мы же договорились…
Хотелось высказать, что это она договорилась, а я вынужденно согласился из-за любви к ней. Любящий всегда идет навстречу. В таком случае, почему со своей стороны Люба не делает того же?
Упс. Кажется, она поняла меня неправильно, имелось в виду совсем не…
– «Ускорим» – значит, назначим день свадьбы, – объяснил я. – У твоей мамы плохо со здоровьем, ей тоже хочется быстрее увидеть внуков. Конечно, я желаю ей долгой чудесной жизни и ни на что не намекаю. Наоборот. Наша свадьба придаст ей жизнеутверждающих сил и, возможно, даже поставит на ноги. Женщины любят приятные хлопоты. Часть денег можно взять в кредит, его мы отдадим из суммы, которую подарят нам на свадьбу, или я со временем отработаю.
– Я тоже думала над этим. По-моему, это хороший вариант. Не люблю быть в долгу, но в нашем случае оно того стоит.
Аллилуйя!
– Через месяц – нормально?
– Ты что!
– Через два?
– В лучшем случае – летом.
– Первого июня? Хорошая дата, мне нравится. Решено.
– Нет, начало лета – неудобное время, надо хотя бы в июле…
– Подытоживаю. – В ладонях сминалась и перетекала между пальцами живая магма. Думать было сложно. Я старался. К сожалению, большая часть стараний уходила в смакование ощущений, мозгам оставались крохи. Впрочем, этого хватило. – Весной подаем заявление, в июне женимся, я предупрежу родных, чтобы готовились.
– Надо еще согласовать с моими…
– Не согласовать, а сообщить. Это наша с тобой свадьба, решать нам.
– Ты стал упрямым и напористым.
– Раньше я сидел на шее родителей, а теперь в состоянии содержать собственную семью. Значит, я заслужил право настаивать на том, что считаю нужным как глава новой ячейки общества.
– По-моему, тебе просто не терпится. – Люба улыбнулась.
– Разве кто-то спорит?
Новую реальность скрепил долгий поцелуй.
