-- Коля! Мне все равно -- как ты хочешь... Я тебя люблю... я свободна; когда хочешь -- я твоя...
Они просидели до часу ночи. Денисов крепко поцеловал Ольгу Ивановну в лоб, перекрестил и сказал:
-- До завтра.
Она осталась в кресле, когда он пошел, и проводила его глубоким, замирающим взором.
Он подошел у себя в комнате к ее двери. Он ловил каждый звук. Он слышал ее легкие шаги и шелест платья, слышал потом, как что-то тяжелое и мягкое зашуршало и упало на пол. У Денисова томительно сжалось дыхание. Он тихонько постучал в дверь. Он тотчас же услыхал, как она подошла, и почувствовал, что она тут, вот сейчас за дверью, в трех вершках от него. Ему казалось, что ее теплота проникает сквозь дерево.
-- Спокойной ночи! -- шепнул он.
-- Спокойной ночи! -- прозвучал ответ.
-- Дай мне поцеловать тебя, -- сказал Денисов.
-- Нельзя, я раздета, -- сказала она.
-- Постучи, где твои губки.
Она стукнула два раза. Он звучно поцеловал дверь. Она не отходила и смеялась.
-- Милый! -- глухо и томно произнесла она.
-- Прощай! -- почти крикнул Денисов и отбежал от двери.
На другой день, в сочельник, Хачатрянц остался дома с самого утра.
-- Надо же посидеть подольше хоть один раз! -- говорил он. Денисов проснулся с жутким и томительным ощущением в груди. Он оделся, громко напевая: "Задремал тихий сад..."
Когда он был готов, студенты вместе пошли к хозяйке.
Хачатрянц напустил на себя сумрачный вид и молча опустился в кресло.
-- Что вы надулись, Аракел Григорьевич? -- спросила Ольга Ивановна.
-- Это с ним бывает, -- весело сказал Денисов, -- соскучился по Кавказу -- шашлыку и кахетинскому.
-- Собственно говоря, -- начал Хачатрянц.
Но хозяйка не дала ему кончить:
-- Вот и прекрасно. У меня есть вино. Мы вместе позавтракаем. Идет?
Скоро всем стало очень весело. После завтрака играли в карты. Денисов предложил сыграть в носки. Хачатрянц сам прошелся на свой счет.
-- Ничего не панимаишь, -- сказал он, -- какие карты нужны!.. Ва!
И он указал на свой нос.
Ольга Ивановна поминутно смеялась, подливала технологу вино. Тот хмелел и начинать петь армянские песни. Его глаза сузились и замаслились. Он смотрел на Ольгу Ивановну особенным взором, оскорблявшим Денисова.
Потом играли в жмурки. Хачатрянц, как медведь, суетился на месте, топал каблуками, и его ловили сразу. Но когда ему завязывали глаза, он метался по комнате как сумасшедший и кричал:
-- Сэйчас поймаю, сэйчас поймаю...
Денисов и хозяйка убегали вместе на цыпочках в дальний угол и крепко, беззвучно целовались.
Когда Хачатрянцу удавалось поймать ее, он долго не выпускал ее из рук, а Денисову становилось неприятно, и он говорил:
-- Что же ты, поймал или не поймал?
-- Собственно говоря, поймал, только боюсь упустить, -- добродушно отвечал технолог.
Обедали тоже вместе. Потом все сидели притихнув и Денисов медленно и мечтательно рассказывал о Волге.
Вдруг, часов в пять, раздался сильный звонок. Ольга Ивановна странно встрепенулась.
-- Вера, подождите отворять, -- взволнованно сказала она, -- господа, идите к себе... это, должно быть, ко мне по делу.
Когда студенты прошли коридор, они услыхали стук наружной двери. Кто-то медленно и тяжеловесно прошел через кухню в комнату хозяйки. Послышался чей-то ужасно низкий бас. Студенты прислушивались, но не могли разобрать слов. Голос иногда повышался, и Денисову чудились стальные нотки. Ольга Ивановна говорила совсем тихо. Пришедший мужчина -- медленно и авторитетно. И Денисов с выражением ужаса на лице хватал Хачатрянца за обе руки, шептал ему: "Не двигайся" -- и мучительно ждал.
-- Ва, какой сердитый! -- сказал Хачатрянц. -- Надо его развеселить... Споем "крамбамбули".
И студенты молодецки затянули:
Крамба-амбули, отцов наследство
Питье любимое у нас...
Они шагали по комнате с каким-то общим торжеством.
-- "Есть у-утешительное средство..." -- вопил Хачатрянц, топая каблуками.
Когда кончили, технолог сказал:
-- Ну вот, довольно с него!
И потом прибавил:
-- Наконец-то он явился.
-- Кто это он? -- удивленно спросил Денисов.
-- Как кто?.. Чудак!.. Да ее содержатель!
-- Что ты говоришь? -- бледнея, прошептал Денисов.
-- Ва!.. что я говорю!.. Какой ты, право... Да разве она может жить иначе?.. Я пари держу: в Петербурге все так живут, иначе с голоду помрешь...
-- Ты с ума сошел! -- почти крикнул Денисов. -- Она?.. Ольга Ивановна?.. Оля?.. -- вырвалось у него.
-- Ну да! Что такое! -- сердито сказал Хачатрянц. -- Какой ты наивный, нэ панимаишь!.. Разве ты не видишь?.. Властный, хозяйский тон... Чудак!.. Мы пили его вино...
У Денисова упало сердце, подкосились ноги. Он сел и не возражал Хачатрянцу. Он стал считать секунды и не мог дождаться, когда уйдет этот гость. Минут через петь густой бас сказал:
-- Ну, до свиданья!
И Денисов побежал к ней.
Он затворил за собой дверь. Она сидела у стола перед зажженной лампой. Он подошел и обнял ее сзади. Ольга Ивановна сделала движение, как будто отстранилась. Денисов заглянул ей в лицо. Ее глаза были странны; щеки побледнели; углы губ вздрагивали.
-- Милая, что с тобою?.. Кто это приходил?..
Она зарыдала вместо ответа. Потом он услышал:
