Вот в этой конторе мне и вручили письмо Яна Карловича с отчетом о выполнении моего поручения о привлечении к работе сосланных в Восточную Сибирь.
Надо сказать, что откровенный уголовный элемент в их число не входил, а вот сосланным на каторгу государственным преступникам, типа декабристов и прочих, я решил дать шанс. Как и ожидалось среди тех, кого планировалось привлечь в работе в компании, дураков не оказалось.
Еще бы, моё предложение возвращало всем личную свободу, возможности выбора рода занятий и воссоединения с разлученными семьями или создание семей по своему усмотрению, а не по высочайшему разрешению и еще многое. Чего например стоило материальное благополучие, ожидающее любого из них на службе в компании.
Поляки и осужденные за участие в восстании 1830-го года в их число не входили, да их еще в наших пределах и не было. Государь Император решил их судьбу сам и с началом нашей деятельности в Иркутске вся эта публика была из наших пределов изъята и определена в другие места, каторга в империи была и в других местах.
Чтобы этому делу дать окончательный ход мне оставалось только проверить и подписать кучу подготовленных Яном бумаг.
На это дело мы с Иваном Васильевичем потратили целый вечер и следующим утром всё это было отправлено в Петербург.
Право прямого обращения к нему Государь меня не лишил и увесистый пакет с моими бумагами я лично вручил оказавшимися под рукой фельдъегерям, возвращающимся в Питер.
Отправляясь в Сибирь, я взял с собой все материалы подготовленные для меня по двум важным вопросам: реформирования Нерчинского горного округа и создания нового казачьего войска.
Нерчинский горный округ со времен Елизаветы Петровны был вотчиной российской императорской семьи в Забайкалье. Его заводы добывали серебро и свинец. Но сейчас это уже мартышкин труд и экономически не выгодно. И даже более того, добыча свинца вообще приносит одни убытки, которые с каждым годом только множились.
Ян Карлович все это подсчитал и предложил мне купить у Государя весь округ или взять его в долгосрочную аренду. В Забайкалье уже было открыто рассыпное золото, а братья были уверены в блестящих перспективах производства железа в этих глухих местах.
А вопрос создания новой серьёзной воинской силы в Забайкалье просто висел в воздухе.
Господин Нессельроде делал всё от него зависящее, чтобы торпедировать дальнейшее расширение России на восток. У него была одна песня — не провоцировать Китай какими-либо российскими решительными действиями в Забайкалье и Приамурье.
Но у Николая Павловича к счастью были и другие советчики, которые считали, что России надо расширяться дальше и моя деятельность эти голоса делала всё решительнее. Но для этого надо иметь длинную и очень сильную руку.
То, как в морей первой жизни эту проблему решил генерал-губернатор Муравьев я знал и решил действовать также.
Перед поездкой в Сибирь я не успел подготовить все необходимые документы и дорабатывал их во время поездки используя для этого малейшую возможность. И вот как раз перед Челябинском я поставил последнюю точку, аккуратно промокнул написанное и еще раз все внимательно прочитал.
Моя работа мне понравилась, максимально убедительно, Государю Императору куча плюшек и самое главное всё будет делаться не его руками, но под неусыпным контролем государева глаза. Ну просто не может быть, чтобы это не сработало.
Всё это, вместе с полученным от Яна и повез в Петербург подвернувшийся фельдъегерь.
Решение царя-батюшки меня потрясло до глубины души. Он его принял очень быстро, сразу же как ему доложил генерал Бенкендорф. Александр Христофорович наверное успел посчитать свою личную выгоду от моих предложений и надо полагать доложил так как надо.
Практически вся наша деятельность в Восточной Сибири происходит под флагом Российской Американской компании и как один из её акционеров, генерал Бенкендорф от этого имеет очень даже неплохой доход.
А Государь Император имеет несравненно больше и это всё имеет вид слиточков золота и очень даже неплохо выглядит. В Петербурге есть еще и другие акционеры нашей компании и их совокупный глас намного сильнее голоса господина Нессельроде.
Поэтому Государь Император долго не размышлял и подмахнул всё поданное Бенкендорфом ему на подпись. Вот эту кучу императорских рескриптов, указов, каких-то писем на эту тему и везли в Иркутск фельдъегеря.
В письме предназначенном мне всё это было изложено коротко и только по делу, без всякой «словесной воды», думаю раз в пять, а возможно и более, короче.
Прочитав письмо генерала, я молча протянул его своим помощникам, которые быстро пробежались по нему по диагонали. Иван Васильевич прокоментировал прочитанное первым.
— Силен Государь, даже не верится что он на такое способен.
Удивляться и впрямь было чему.
