Об отношении сиднейцев к спорту говорить и вовсе не приходилось. Билеты на все без исключения соревнования были раскуплены стремительно и подчистую. Олимпийский парк, в котором располагалось большинство спортивных объектов, бурлил жизнью с шести утра и до поздней ночи: на стадионы непрерывным потоком шли взрослые, дети, семьи с грудными младенцами, старики, инвалиды…
И все же плавание стояло в этом ажиотаже особняком.
Учить ребенка плавать, а уже потом – ходить было принято в Австралии всегда. Эту необходимость диктовали прежде всего географические особенности континента: в стране, где почти все наиболее густонаселенные города расположены на побережье, умение хорошо плавать – своего рода гарантия жизненной безопасности. Плюс – великие спортивные традиции, уходящие корнями еще в самое начало прошлого века.
К тому же, плавание открывало программу сиднейских Игр и уже в первый день принесло австралийцам первые дивиденды. В течение часа семнадцатилетний Иан Торп получил сразу два золота и дважды стал рекордсменом мира: сначала – в заплыве на 400 метров вольным стилем, затем – удержав на последнем этапе кролевой эстафеты 4×100 метров преимущество команды-хозяйки над сборной США.
В той же эстафете случилось не менее впечатляющее событие. Майкл Клим – австралийский ученик Геннадия Турецкого – проплыл первый этап эстафеты за 48,18 секунды. На 0,03 быстрее мирового рекорда, целых шесть лет принадлежавшего Александру Попову.
Считается, что великие чемпионы должны уходить из спорта непобежденными. Как, например, легендарная фигуристка Ирина Роднина. Уйти, чтобы и преданным болельщикам, и самым яростным недоброжелателям еще долго вспоминался королевский шлейф непрерывных побед.
Прагматически рассуждая, Александр Попов должен был бы уйти из плавания сразу после Игр в Атланте, чтобы гарантированно остаться в истории этого вида спорта непобежденным. Но уходить он не хотел категорически. Чемпиону вообще сложно принять такое решение. В момент победы, сколь бы сложной и драматичной она ни была, доминирующим остается ощущение, что ты можешь все. И обязательно сможешь отстоять звание через четыре года.
К тому же сразу после возвращения из Атланты четырехкратный олимпийский чемпион был тяжело ранен ножом в случайной стычке в Москве, перенес сложнейшую операцию и понял, что вернуться к нормальной жизни он сможет только через плавание.
Возвращение получилось триумфальным. В 1997-м российский пловец стал четырехкратным чемпионом Европы в Севилье. Год спустя выиграл чемпионат мира, который проводился в Австралии. Именно тогда в сознании многих он превратился в живую легенду плавания.
После той победы пловец имел полное моральное право уйти. Как это сделал в 1991-м его ближайший друг боксер Константин Цзю. Тот выиграл в 91-м чемпионат мира и перешел в профессионалы. Хотя вполне мог бы занять место лидера в олимпийской сборной-92.
Попов не пошел по этому пути. Хотя, наверное, переезжая в 93-м в Австралию вслед за своим тренером Геннадием Турецким, мог без труда получить новое подданство и продолжать плавать совсем за другие, гораздо более солидные, деньги. Но он слишком хорошо понимал, что за ним в России нет никого. И что он – единственная надежда нации на предстоящих Олимпийских играх.
В 93-м жители Зеленого континента восприняли появление Попова на своей территории без восторга. Можно даже сказать, в штыки. Одно дело, заполучить к себе лучшего тренера мира, изъявившего желание работать на славу другой страны. И совсем другое – способствовать результатам совершенно чужого для Австралии, хоть и выдающегося, спортсмена. Не случайно контракт Турецкого с австралийской федерацией плавания в олимпийской Атланте категорически запрещал тренеру заниматься подготовкой его российского ученика и даже подходить к нему в бассейне.
Попову нужно было пройти через нечеловеческие испытания Атланты, трагедию в Москве и триумфальное возвращение в Перте-98, чтобы стать для Австралии по-настоящему своим. Как стал Турецкий.
После первого дня выступлений пловцов в Сиднее я подошла к тренеру, чтобы поздравить его с рекордом Майкла Клима.
– А с эстафетой поздравить не хотите? – прищурился тренер. – Ведь там моих было четверо.
Не дав моему удивлению развиться, как писал Булгаков, до степени болезненного, Турецкий продолжил:
– В финале эстафеты плыли два моих ученика – Клим и Эшли Каллас, и еще двое стартовали в утреннем предварительном заплыве – Тодд Пирсон и Эдам Пайн. Вдобавок я отвечаю за подготовку мужских эстафет в австралийской сборной в целом. Сценарий первой из них меня устроил. Когда на начальном этапе человек плывет с мировым рекордом, это неизбежно убивает остальных соперников. Майкл просто сломал американца. А ведь Эрвин, которого он опередил, считается в США одним из самых перспективных спринтеров. Собственно, его и поставили на первый этап, чтобы сделать отрыв.
– Что преобладало в ваших чувствах после финиша? Радость от результата Клима или сожаление, что пал рекорд другого вашего ученика – Попова?
