— Захочешь заработать — не будешь спать ночью, — заметил Феокл.
И чего только не было на этой ярмарке! От обилия товаров глаза разбегались.
Вот в большой полотняной палатке бородатый фессалиец продаёт белый пшеничный хлеб. Тут же рядом бритый аркадиец выпекает в своей переносной печурке булочки самых замысловатых форм и пирожки с сыром и на меду.
В овощных лавках аккуратными горками красуются помидоры и огурцы, перец сладкий и горький, яблоки и груши, финики и орехи, пучки лука и чеснока, салат и капуста.
В палатках побольше готовили горячие блюда. Там могли предложить горшочек с чесночным супом или жаренную в приправленном вином и пряностями масле рыбу. Здесь Тимон и Феокл не удержались, чтобы не отведать по горшочку душистого горячего супа и по куску необыкновенно вкусной жареной рыбы.
Кроме того, рыбу можно было купить свежую и даже живую. Она плескалась в наполненных водой скифосах.
Из покупателей в наиболее трудном положении на ярмарке оказались любители и ценители вина. И не потому, что его там не было или было мало. Как раз наоборот — вина было много. Очень много. Даже слишком много. Притом самых разных сортов и из самых разных уголков Эллады: Сикиона, Родоса, Лесбоса, Флиунтана, Хиоса и других, славящихся своими виноградниками полисов и городов. Вот и мучились ценители вина, выбирая, какого бы выпить. Ведь всех вин не перепробуешь — и денег может не хватить, и можно так напробоваться, что станешь посмешищем для толпы.
А поскольку вино в чистом виде в Элладе пить было не принято, а только разбавленное водой, то заработок, и даже неплохой, имели и мальчишки. Они неустанно носились со своими гидриями между ярмаркой и ближайшими источниками.
Сновали на ярмарке между покупателями, привлекая к себе внимание гортанными зазывами, и разносчики прохладительных напитков: сидра, кваса, финиковой и фиговой настоек. И эта категория торговцев не могла пожаловаться на отсутствие покупателей.
Попадались лавки с посудой (здесь наибольшее внимание привлекали своей виртуозной росписью изделия афинских гончаров), ювелирными изделиями, коврами, одеждой на любой вкус, изделиями из дерева, детскими игрушками. Правда, покупателей здесь было значительно меньше в сравнении со съестными и питейными лавками.
Несколько поодаль шла торговля рабами. Там в наспех сооружённых загонах томились чернокожие африканцы и русоголовые предки славян, узкоглазые азиаты и черноволосые кавказцы. Мало того, что все они были в деревянных колодках на ногах, каждый из них ещё был, на всякий случай, прикован к клетке цепью.
У одного из загонов Феокл и Тимон увидели Эвклеса, азартно торговавшегося с каким-то покупателем. Здесь же вертелся Матрий. Тимон и Феокл сделали вид, что не видят земляков. Точно так же поступили и Эвклес с Матрием.
— Эвклес и в Олимпии не упустит своей выгоды, — брезгливо скривился Феокл. — И на рабах заработает, и сына олимпиоником сделает. Вернее, стремится сделать.
А ещё дальше шла торговля предназначенным для жертвоприношений скотом. Здесь покупателей было побольше. Да и скота хватало с избытком. Кролики и зайцы, козлята, козы и козлы, овцы и бараны, поросята и свиньи, телята и быки — всё это мычало, блеяло, ревело, тявкало, пищало, визжало. Не иначе как все эти твари чувствовали, что их в скором времени ожидает нож жреца.
— И что же мы купим? — спросил Феокл.
— Не знаю, — ответил Тимон.
— Быка, конечно, покупать не будем, а вот козлёнка могли бы запросто, — предложил Феокл.
— Давай купим козлёнка, — обречённо согласился Тимон. — Хотя, если по правде, мне всех жаль — и быка, и козлёнка. Неужели обязательно их резать? Почему бы не приносить в жертву живыми?
— Что поделаешь? — развёл руками Феокл. — Таков обычай. Не мы его придумали, не нам его отменять.
После обязательной, но непродолжительной торговли купили молодого барашка — к овечьему племени Тимон был не столь благосклонен, как к козьему. Феокл водрузил покупку себе на плечи, и оба повернули назад в Олимпию.
— И кому бы ты хотел принести в жертву этого барашка? — спросил Феокл.
Подумав самую малость, Тимон уверенно ответил:
— Ахиллу Понтарху.
— Почему именно Ахиллу? Да ещё Понтарху?
— Хотя бы потому, что кроме всего прочего Ахилл носит ещё прозвище Быстроногий. То есть он быстро бегает. И потом... он мне как-то приснился. И сон этот я считаю вещим.
— А ну-ка... расскажи.
Выслушав рассказ Тимона, Феокл сказал:
— Да! Тут ты, конечно, прав. Барашка надо жертвовать Ахиллу.
После жертвоприношения Феокл и Тимон вернулись в свою палатку и, слегка перекусив хлебом с сыром, улеглись спать — завтра предстоял напряжённый день...
И этот день наступил! Это был двенадцатый день месяца гекатомбеона — самый знаменательный, самый памятный, самый значимый день в жизни юного Тимона.
