Оливия Киттеридж полностью

Дейзи протянула ей салфетку, и Хармон увидел, что девушка плачет.

– Что мне теперь делать? – спросила она, глядя мимо Хармона в окно, на дорогу. – Подумать только – Виктория. Кто угодно, но Виктория! Господи, она же была моей подругой.

– Ты можешь остаться еще на денек, пока с этим разберешься, – сказала Дейзи.

Девушка обратила к ней взгляд больших светло-карих глаз, словно вглядываясь издалека.

– И тебе надо что-то съесть, милая, – продолжала Дейзи. – Я знаю, что ты не хочешь, но надо.

– Она права, – сказал Хармон. Он встревожился: вдруг она потеряет сознание, а то и упадет замертво в маленьком домике Дейзи. Он вспомнил, как Бонни говорила, что девушка уже успела посадить себе сердце. – Смотрите. – Он подвинул к ней два бумажных пакетика из кафе. – Пончики.

Девушка окинула пакеты взглядом.

– Пончики?

– Давай так: полстаканчика молока и кусочек пончика. Что скажешь? – спросила Дейзи.

Девушка снова расплакалась. Пока Дейзи доставала молоко, Хармон извлек из кармана и протянул девушке аккуратно сложенный белый носовой платок. Она перестала плакать и рассмеялась.

– Круто, – сказала она. – Не знала, что ими до сих пор кто-то пользуется.

– Вот возьмите и воспользуйтесь, – сказал Хармон. – Только, ради всего святого, молока выпейте.

Дейзи принесла молоко, достала из пакета пончик и разломила пополам.

– Уродский Люк, – сказала девочка с внезапной силой. – Припаял мне долбаный испытательный срок за переполовинивание маффинов.

– Что-о? – переспросила Дейзи, садясь за стол.

– Да это в больнице. Я свой маффин пополам разрeзала. А там, типа, по правилам запрещается взаимодействовать с едой – они там так это называют, взаимодействовать, – кроме как ее есть. А я, короче, припрятала в кармане пластмассовый ножик и разрезала маффин пополам, и кто-то Люку настучал. «Мы слышали, ты переполовиниваешь свои маффины, Нина», и вот так вот руки на груди сложил. – Девушка демонстративно закатила глаза. – Люк-Маффин. Урод.

Дейзи и Хармон переглянулись.

– Как вы выбрались из больницы? – спросил Хармон.

– Сбежала. Но родители сказали, что если я опять, то они меня насильно туда запихнут. И вот тогда мне трындец.

– Лучше съешьте пончик, – сказал Хармон.

Девушка хихикнула:

– Вы какой-то слегка прибацанный.

– Ничего он не прибацанный. Он о тебе заботится. А теперь ешь пончик, – сказала Дейзи своим мелодичным голосом.

– А вы вообще, типа, друг другу кто? – спросила девушка, водя глазами от одного к другому.

– Мы друзья, – ответила Дейзи, но Хармон заметил, что щеки у нее порозовели.

– Окееей, – Нина снова перевела взгляд с Дейзи на Хармона, и из глаз у нее брызнули слезы. – Я не знаю, что мне делать без Тима. И я не хочу в больницу. – Ее начало трясти. Хармон снял свой большой шерстяной кардиган и накинул ей на плечи.

– Понятно, что не хочешь, – сказала Дейзи. – А вот есть надо. И парней у тебя будет еще полно.

По тому, как изменилось Нинино лицо, Хармон понял, чего она боится, – она боится жить без любви. А кто не боится? Но он знал, что у ее проблем длинные и запутанные корни и уютный безопасный коттеджик Дейзи недолго сможет служить Нине прибежищем. Она была очень больна.

– Сколько вам лет? – спросил он.

– Двадцать три. Так что вы меня в больницу сдать не можете. В этой хуйне я нормально шарю, – добавила она. – Даже не думайте.

Хармон протянул к ней обе руки ладонями кверху.

– Я ничего и не думаю. – Он опустил руки. – Вас ведь арестовывали?

Нина кивнула:

– Да, уже был суд. У нас обоих отсрочка, и обвинение, наверно, снимут. Но только меня еще заставили прослушать эту их лекцию. Я ж у них теперь как заноза в жопе – после того, что я устроила этим сраным копам.

– Какую лекцию?

Но у Нины кончились силы; она сложила руки на столе и опустила на них голову, как тогда в кафе. Хармон и Дейзи обменялись взглядами.

– Нина, – сказал он тихонько, и она подняла на него взгляд. Он взял в руку пончик. – На моей памяти я никогда никого ни о чем не умолял. – Девушка еле заметно улыбнулась ему. – А сейчас я умоляю вас: поешьте.

Девушка медленно, с усилием подняла голову и выпрямилась на стуле.

– Только потому что вы так по-доброму со мной говорите, – сказала она и так жадно набросилась на пончик, что Дейзи попросила ее есть помедленней.

– Он вас обокрал, – с набитым ртом сказала Нина Хармону и взяла стакан с молоком. – В тот день. Спер пару трубок, чтоб сделать бульбулятор.

– Без него тебе было бы куда лучше, – сказала Дейзи.

Раздался громкий стук в дверь кухни, и все трое развернулись. Дверь распахнулась, потом со стуком захлопнулась.

– Привет!

Девушка издала жалобный скулящий звук, выплюнула пончик в носовой платок Хармона, начала подниматься со стула. Хармонов кардиган соскользнул с ее плеч на пол.

– Нет, нет, милая, – Дейзи положила ей руку на плечо, – это просто собирают деньги для Красного Креста.

В дверном проеме между кухней и столовой, почти полностью его занимая, стояла Оливия Киттеридж.

– Вы только взгляните на этих чаевников. Привет, Хармон. – И девушке: – А вы кто?