Муж ее, сутуловатый коротышка, закатил глаза и побренчал мелочью в кармане.
– И это бьет по карману, – сообщил он, и жена, в красной фетровой шляпе, нахлобученной на золотые волосы, бросила на него взгляд, которого он предпочел не заметить. – Все эти клятые счета от психиатра, – добавил он, обращаясь к Бобу со смешком, явно подразумевавшим «Ну, мы-то, мужчины, понимаем».
– Конечно, – дружелюбно сказал Боб.
– Ну а ваши-то зайки как поживают? – Темная помада миссис Лидии идеально очерчивала губы.
И Джейн исправно доложила, сколько лет внукам, кем работают зятья и на какой девушке вскоре, как они надеются, женится Тим. А поскольку Лидии при этом только кивали и даже не говорили «Прекрасно!», она чувствовала себя обязанной продолжать, не умолкать, заполнять пространство между их слишком близкими, чуть ли не нависавшими над ней лицами.
– Тим в этом году увлекся скайдайвингом. – И она рассказала им, как до смерти этого испугалась. Похоже, ему хватило нескольких раз, больше он об этом не упоминал. – Ужас, честное слово, – сказала Джейн, вздрогнув всем телом и плотнее закутавшись в пальто. – Прыжки с самолета, вы можете себе представить? – Сама она представляла себе это слишком ясно, отчего сердце готово было выскочить из груди.
– Вы-то не любительница рисковать, правда ведь, Джейн? – Миссис Лидия смотрела на нее этими своими новыми глазами. Жутковато, когда с лица старой женщины на тебя смотрят шестнадцатилетние глаза.
– Правда, – согласилась Джейн, но смутно ощутила, что ее оскорбили, и когда рука Боба коснулась ее локтя, то поняла, что и он воспринял это так же.
– Я всегда вас обожал, Джени Хоултон, – внезапно заявил коренастый краснолицый мистер Лидия и, резко выбросив вперед руку, пожал ее плечо через красивое черное пальто.
Эта нелепость окончательно выбила ее из колеи. Что, спрашивается, можно сказать, когда невзрачный человечек, с которым ты сколько-то лет пересекалась лишь мельком, вдруг заявляет, что всегда тебя обожал?
– Вы еще не строили планов по поводу пенсии, Алан? – только и сумела она спросить, стараясь быть как можно любезнее.
– Ни за что, – ответил он. – Я выйду на пенсию в день своей смерти. – Он рассмеялся, и Хоултоны рассмеялись вместе с ним, и по тому, как он покосился на миссис Лидию, а она на миг закатила свои новенькие глаза, Джейн догадалась: он не хочет сидеть целыми днями дома с женой и жена тоже не желает, чтобы он маячил у нее под носом.
– А вы, значит, успели выйти на пенсию? – спросила миссис Лидия у Боба. – Уже после того, как мы виделись в прошлый раз, верно? Как это все-таки было странно – вот так вот наткнуться друг на друга в аэропорту Майами! Мир тесен, – добавила миссис Лидия и, потянув себя за мочку уха рукой в перчатке, быстро глянула на Джейн, а потом, отвернувшись, стала рассматривать лестницу, ведущую на балкон.
Боб шагнул в сторону, явно стремясь вернуться в церковь.
– А когда это случилось? – спросила Джейн. – Майами?
– Пару лет назад, мы друзей навещали. Ну, мы вам рассказывали, – мистер Лидия кивнул Бобу, – тех, что живут в закрытом коттеджном поселке. Такая жизнь совсем не по мне, вот что я вам скажу. – Он покачал головой, потом с прищуром глянул на Боба: – А вас не бесит целыми днями сидеть дома?
– Мне нравится, – твердо сказал Боб. – Очень нравится.
– У нас много дел, – добавила Джейн, как будто обязана была что-то объяснять.
– Каких дел?
И тут Джейн ощутила ненависть к этой женщине с раскрашенным лицом, с жестким взглядом поддельных глаз из-под красной фетровой шляпы; ей совершенно не хотелось рассказывать миссис Лидии, как рано утром они с Бобби первым делом идут на прогулку, потом возвращаются и варят кофе, и едят хлопья с отрубями, и читают друг другу вслух газету. Как они планируют свой день, ездят за покупками – за ее пальто, за его особой ортопедической обувью, ведь у него теперь такие проблемы с ногами…
– Мы в той поездке еще кое с кем столкнулись, – сказал мистер Лидия. – С Шефердами. Они были на гольф-курорте, к северу от города.
– Мир тесен, – опять сказала миссис Лидия и опять потянула себя за мочку, на этот раз не косясь на Джейн, а сразу уставившись на лестницу.
Сквозь толпу продвигалась Оливия Киттеридж. Она возвышалась почти над всеми, и было видно, как она что-то говорит своему мужу Генри, а он кивает, сдерживая смех.
– Давайте пойдем, – предложил Боб, указывая в сторону церковного зала и беря Джейн за локоть.
– Да, пора. – Миссис Лидия похлопала мужа программкой по рукаву. – Идемте. Приятно было повидаться. – Она помахала Джейн – точнее, слегка пошевелила пальцами – и направилась вверх по лестнице.
Джейн протиснулась мимо компании, столпившейся в проходе, и они с Бобом вернулись на свою скамью. Она потуже запахнула пальто, закинула ногу на ногу – в черных шерстяных слаксах было зябко.
– Он ее любит, – сказала она назидательно. – Вот почему он ее терпит.
– Кто, мистер Лидия?
– Нет. Генри Киттеридж.
Боб ничего не ответил, и они молча смотрели, как другие – в том числе Киттериджи – вновь рассаживаются по местам.
– Майами… О чем это они? – спросила Джейн, глядя на мужа.
