В этот сборник вошли произведения Этель Лилиан Войнич, не менее захватывающие, чем ее знаменитый «Овод».«Оливия Лэтам» – сильный и драматичный роман о личной трагедии, одиночестве и силе духа, основанный на впечатлениях писательницы от пребывания в России в 1887-1889 годах.Главная героиня – девушка с невероятной силой воли и ярко выраженным чувством долга. Ее возлюбленный – русский скульптор и участник революционного движения Дамаров. Он прошел тюрьму и прожил какое-то время в Англии, но теперь, вернувшись в Россию, оказался под жестким надзором. Оливия, желая воссоединиться с любимым, отправляется вслед за ним в Петербург…«Зачем ты меня создал и никому не приказал меня любить?» – по ночам вопрошает у Бога мальчик-сирота Джек Реймонд, который по воле обстоятельств вместе с сестрой был отдан на воспитание их бездушному дяде-священнику.Невзирая на жестокость, с которой сталкивается Джек день за днем, он остается добрым и честным, заступается за слабых и готов бороться за правду. Потрясающая история о ребенке, лишенном детства, чей сильный характер помогает ему вынести все удары судьбы.
Ethel Lillian Voynich Olive Latham. Jack Raymond
Дурные, злые песни,
Печали дней былых, —
Я все похоронил бы,
Лишь дайте гроб для них.
Когда Альфред Лэтам окончил в начале шестидесятых годов Кембриджский университет, никто не сомневался в том, что он далеко пойдет. Будет просто непостижимо, сказал ему один из преподавателей, если он не оправдает возлагаемых на него надежд.
И в самом деле, поначалу все складывалось для молодого человека как нельзя лучше: он не только с отличием закончил университет, но и обладал прекрасным здоровьем, тонким умом, был неприхотлив и не имел пороков. Скорее врожденная порядочность, чем соображения морального порядка, удерживала его от дурных поступков, а любовь к спорту и чувство юмора защищали от низменных соблазнов.
Он был сыном провинциального банкира – человека уравновешенного и старомодного – и вырос в чистой, здоровой обстановке, не зная пагубного влияния нищеты и богатства. Его равно интересовали как древняя ассирийская культура, так и новейшие достижения в области ассенизации, а зрелище удачно сыгранной партии в крикет доставляло ему не меньше удовольствия, чем поэмы Данте или органные фуги Баха.
Но у Альфреда Лэтама была одна страсть – народное образование. Он мечтал о публичных библиотеках и общедоступных университетах, о техническом образовании и спорте для всех, о вечерних лекциях и образцовых начальных школах.
Предполагалось, что Альфред, как старший сын, станет компаньоном отца в банке, но по окончании университета молодой человек объявил, что хочет быть школьным учителем. И родственники охотно согласились, что он вправе сам выбрать себе будущую профессию. Однако от их благодушия не осталось и следа, когда он отказался от хорошего места, которое они с трудом для него отыскали, и предпочел захудалую школу в трущобах какого-то фабричного городка на севере. Протесты возмущенных родственников и друзей ни к чему не привели. Для чего же, спрашивали они, получил Альфред университетское образование? Чего он надеется добиться, растрачивая свои силы и способности на этих неотесанных ланкаширских юнцов?
– Подождите немного, пока эти неотесанные юнцы подрастут, и вы увидите, чего я смог добиться, – отвечал молодой человек.
И родне не пришлось долго ждать. Через два года после окончания университета он женился по любви. Все друзья горячо одобряли его выбор: жена Альфреда была, бесспорно, красива, а мягкое выражение ее лица служило залогом хорошего характера. Правда, они не совсем представляли себе, как сможет хрупкая, изнеженная женщина вынести те лишения, на которые ее обрекал энтузиазм мужа. Бедность, тяжелая работа, непривычное окружение, перепачканные дети, постоянно осаждающие дом учителя, – все это, может быть, вполне устраивало Альфреда, раз уж он сам избрал такой путь. Но как же он не понимает, что для Мэри такая жизнь будет слишком тяжела?
Но Мэри проявила чисто ангельское смирение и не роптала. Она с самого начала поняла, что муж несравненно умнее и талантливее ее, и поклонялась ему, как божеству. Мэри была глубоко религиозна, и хотя упорное стремление мужа завоевывать для людей невежественных блага просвещения казалось ей не столь идеальной формой христианского милосердия, как раздача теплых одеял и талонов в бесплатную столовую, – все же он посвящал все свое время неимущим и был, следовательно, хорошим христианином. Жаль только, что некоторые его высказывания не отличались должным благочестием.
Но заимствованные у другого и плохо понятые общественные идеалы не могут, конечно, служить надежной опорой в борьбе с повседневными трудностями. Кроткая Мэри не жаловалась, но как же ей хотелось, чтобы благотворительность мужа выражалась в более общепринятых, а не таких отталкивающих формах! А потом одна за другой посыпались неприятности: болезни в доме, нужда у соседей, финансовые затруднения со школой, и – что хуже всего – местные церковники обвинили учителя в распространении среди школьников «вредных идей Дарвина».
